сухое, защищённое от ветра место, он устроился на голой земле, подтянув колени к груди и пытаясь согреться собственным дыханием.

Велесова ночь

Жар от высокого пылающего костра обжигал щеки, а спину со стороны чащи обдавало колючим осенним холодом, который упрямо пробирался под тонкую серую ткань платья. Пламя с гулом пожирало сухие стебли трав, с треском плюясь в ночное небо длинными снопами искр. Золотые точки оседали на мокрой хвое сосновых лап и тут же с шипением гасли в темноте.

— Ну чего нос повесила? — шершавый голос Иванки резко ударил по ушам, заставив Герду вздрогнуть и дернуть плечами от неожиданности.

Старшая сестра с силой ткнула узловатым грязным пальцем вверх, туда, где сквозь плотное переплетение сосновых ветвей проглядывала бледнота луны. Плохо выделанные медвежьи шкуры и витые сухие корни, из которых был сплетен ее тяжелый плащ, с шуршанием царапали друг друга при каждом движении.

— Смотри, какая ночь-то! — выдохнула Иванка, с шумом втягивая ноздрями холодный воздух, пахнущий прелой листвой.

Герда сидела на поваленном осиновом бревне, глубоко вжимаясь ногтями в трухлявую древесину. Она молча смотрела на пляшущих у огня сестер, на их накрепко сплетенные в хороводе руки. Острое чувство собственной чужеродности мелким зудом зудело под кожей, мешая дышать.

Дарена, укутанная в текучую белизну, двигалась плавно. Ее длинные подолы со свистом скользили по высокой траве, собирая ночную влагу.

Морана топала рядом, со всей дури вбивая босые пятки в сырой мох. С ее волос, скрученных в жесткие колтуны и густо украшенных высохшими ягодами брусники, при каждом повороте головы летели на землю сухие комья черной земли.

Веляна извивалась всем телом, высоко выгибая худую спину. Ее мокрые пряди хлестали по лицу Зарены, чья кожа заметно пылала, излучая видимый жар и отчаянно борясь с багровым теплом кострища.

Лишь Древа стояла далеко в стороне от круга. Она вцепилась длинными бледными пальцами в шершавую кору старой плакучей ивы. Ее тело оставалось полностью недвижимым, но толстые мышцы на шее сильно напрягались в такт общему ритму хоровода.

— Ночь как ночь, — угрюмо ответила Герда.

— Не просто ночь, дурная, а Велесова ночь! — Иванка с размаху уперла кулаки в широкие бока, отчего корни на ее плаще снова затрещали. — Люди сейчас в деревне костры жгут, столы для умерших предков накрывают. Для них это единственные ворота из Яви в Навь, их последний пир перед зимними холодами. Сам Хозяин леса, Велес, сейчас по земле бродит, стережёт границы и...

— Да знаю я всё это! — Герда резко подалась вперед. Ее собственный голос прозвучал в лесной тишине гораздо громче и резче, чем она сама того ожидала. Она сглотнула вязкую слюну, добавив уже тише: — Всё знаю. Зачем из году в год одно и то же мне талдычить?

Иванка сильно нахмурилась, явно готовясь выдать младшей жесткую отповедь, но в этот самый момент из круга хоровода с ходу вырвалась Дарена. Она тяжело дышала через рот, ее высокая грудь быстро вздымалась. Влажная от пота кожа блестела в багровых сполохах пламени. Дарена остановилась прямо перед Гердой, наклонившись к ней так низко, что пряди ее волос с размаху мазнули по лицу младшей сестры.

— Ну… что… пустоцвет? Готова? — в ее сиплом голосе наравне с сильной одышкой заклокотало нетерпение. — Поиграем сейчас? Как в прошлый раз? Спрячем в чаще по одной маленькой частичке от каждой из нас, а ты попробуй пойди да сыщи их все. Проверим лишний раз, чуешь ли ты вообще нашу кровь или совсем пустая уродилась.

Слово «пустоцвет» неприятным холодным комком кольнуло Герде низ живота. Но глухое желание доказать свою причастность к их силе, заставить свою собственную кровь отозваться на их зов, с силой сводило скулы. Это желание каждый раз заставляло ее соглашаться на эти изнуряющие игры. Герда коротко кивнула подбородком.

Иванка раздраженно поправила сползающий с левого плеча край медвежьей шкуры, сильно царапнув ногтями бледную ключицу:

— Только гляди, не расплачься как обычно, если не получится. И Яриле не жалуйся. Она и без того…

Она резко осеклась на полуслове. Ее колючий взгляд на секунду задержался на лице Герды, в глазах мелькнула быстрая тень тревоги, прежде чем Иванка отвернулась к огню.

Остальные сестры разом прекратили свой танец у костра и плотным кольцом обступили бревно. Горячие, пахнущие гарью пальцы Зарены резко потянулись к щеке Герды, но та дернулась в сторону, отшатнувшись так быстро, что едва не свалилась с осинового ствола на землю. Она неловко вцепилась обеими руками в грубую серую ткань своего короткого платьица, с силой сминая подол в кулаках.

— Мы лишь поиграем, — плавно шагнув ближе, произнесла Веляна, ее подол заурчал по траве. — В прошлый раз ты двоих отыскала. Умница, Герда. Такая ты у нас разумница.

Морана криво, зло ухмыльнулась, тяжело переминаясь с ноги на ногу, отчего под ее босыми ступнями влажно зачавкала болотная грязь:

— Поглядим, как далеко на этот раз зайдет. Почва под ее ногами еще слишком зыбкая. Того и гляди, в сторону уведет.

Древа, по-прежнему не отрывая бледных рук от ивовой коры, медленно повернула голову в сторону чащи и сухо прошелестела губами:

— Начинаем.

Герда сделала первый шаг прочь от теплого круга огня, мгновенно проваливаясь в черную лесную тьму.

Нужно было во что бы то ни стало найти в чаще семь спрятанных осколков, ощутить их пальцами и вслух произнести имена сестер. Первый след нашелся почти сразу — под корнями вывороченной ели. Герда опустилась на колени.

— Морана, — совсем тихо прошептала Герда.

Осколок в ее ладони запульсировал, крошась и превращаясь во влажный, липкий ком жирной земли, густо пачкающий кожу. В то же мгновение ее собственное горло дико сдавило снаружи. Жесткая полоса толстой сыромятной кожи с силой врезалась ей в шею, перекрывая воздух. Перед глазами Герды частыми вспышками замелькали темные пятна. Из серой пелены морока внезапно вынырнуло искаженное диким звериным оскалом мужское лицо. Слюна брызгала с его губ прямо ей в щеки, а волосатые руки со всей силы стягивали ремень на ее горле.

Видение длилось всего долю секунды, но когда морок резко спал, Герда с ходу рухнула на четвереньки в сырой мох, заходясь в кашле до острой рези в ребрах.

Она заставила себя подняться, цепляясь пальцами за сучья.

Второй след скрывался в глубокой узкой щели старого дуба. Ее пальцы скользнули внутрь по шершавой древесине.

— Древа, — выдохнула она.