готовы. — Герда быстро вытерла лицо тыльной стороной ладони, размазывая слезы. — Когда придет следующий… нам нужно… нужно убить его. Иначе умрём мы. И ты, и я. Дарена больше не может нас защитить.

Пальцы Ярилы на ее спине резко остановились. Старшая сестра медленно отстранилась, убирая руки.

— Оставь эти мысли. Месть — это кривая тропа. Пройдешь по ней раз — и всю жизнь жалеть будешь. Не таков наш путь, Герда.

— Но почему?! — Герда рывком вскочила на ноги. Она нависла над сидящей на траве Ярилой, плотно сжав кулаки. — Почему мы только терпим и прячемся? Отчего эти люди несут нам из деревни только смерть, а мы в ответ должны нести им лишь свое смирение? Где правда, Ярила? Где она?

Ярила прижала ладонь к своей груди под плащом, сдерживая внутренний кашель.

— Правда в том, что мы — плоть от плоти. Если мы взрастим в себе ту же жестокость, что ведет их, мы станем лишь уродливым отражением их собственного страха. Потеряем всю суть свою, ради которой здесь стоим, и тогда сам Лес от нас навсегда отвернется.

— Да если нас двоих не станет, этот Лес и защищать-то больше будет некому! — Герда со всей силы топнула босой ногой по ближнему голубому бутону, расплющив его, но стебель тут же упрямо выпрямился обратно. — Какой тогда вообще во всем этом смысл? На кой мы здесь живем? Чтобы просто покорно лечь под чужой нож, когда придет очередной испуганный дурак?

Опустив взгляд на свои ладони, Ярила медленно, с явным усилием поднялась на ноги. Она сделала один короткий шаг к Герде и снова крепко обхватила ее руками, вжимая в себя.

— Не так ты всё видишь. — тихо прошептала она прямо в ухо младшей. — Но я чую гнев твой, он изнутри тебя выжигает. Просто... будь готова. Ко всему. Мы справимся. Всегда справлялись.

Герда уткнулась лицом в жесткое, пахнущее сухими травами сукно ее старого плаща.

— А если…

Ярила легонько, успокаивающе прошлась короткими ногтями по лопаткам Герды.

— Не будет никакого «если». Лес не даст нам погибнуть.

Герду буквально скрутило изнутри от подавленного бешенства. Она резко отвернулась в сторону, презрительно уставившись взглядом в самую гущу сосен.

— Он скоро придет, — еле выдавила она сквозь зубы. — Я чую это. Мне всегда снились дурные сны, но этот…

— Страх — он ведь совсем как сырая глина, — Ярила осталась стоять неподвижно. — К слабому телу быстро липнет, мороки из прошлого перед глазами рисует, чтобы ты в тревоге своей сидела и рук не поднимала.

— Да не мороки это! — вспылила Герда, резко поворачиваясь к ней. — Неужто не чуешь? Лес замер. Даже духи молчат. Опять беда на пороге!

Ярила тяжело втянула в себя холодный воздух. Ее челюсти плотно сжались, а слова вырывались из рта с большим трудом, словно скребли изнутри горло:

— Все мы здесь из одной беды выросли. Из вины, что на моих плечах лежит. Это моя ноша. Я надеялась уберечь вас потом, сотворить здесь дом... Но поняла истину слишком поздно.

— Да почему ты вечно со мной загадками говоришь?! — Герда раздраженно закатила глаза. — Скажи ты мне один раз прямо: за что я эту вину на себе таскаю? Чью вину, если я и дела-то никакого толком не знаю?!

— Слова мои могут сломать то хрупкое, что у нас осталось, — Ярила встала, медленно сделала несколько шагов к центру поляны, остановившись среди цветов. — Есть знание, до которого ты должна дойти сама, иначе не станет оно твоей правдой, а останется лишь моей ошибкой. Я не могу этот путь за тебя пройти. Но тот, кто придет... он может помочь нам. Должен.

Герда сделала быстрый шаг следом за ней, ее ступни с хрустом смяли крайние нежные бутоны цветов, а новое возмущение жестко сдавило горло.

— Зачем ему помогать? С чего нам ждать милости от того, кто убить нас шел? Почему мы сами не можем всё это закончить? Раз и навсегда!

— Посмотри на этих людей не глазами напуганной жертвы, которая вечно ищет кругом виноватых, а попробуй один раз понять их, — Ярила выпрямилась и повернула голову. — Они так же запутаны, как и мы. Запутаны в паутине страха, сплетенной не их руками. Их ведет слепой ужас, он отравляет разум и заставляет видеть чудовище в тени дерева.

Старшая сестра подошла к Герде вплотную, положив свою тяжелую ладонь ей на плечо.

— Так же, как и твой собственный страх отравляет тебя сейчас, заставляя видеть в каждом из них лишь врага. Люди… Они не всегда протягивали руки с ножами. Было время… давным-давно… когда всё было иначе.

— Как много ты на самом деле от меня скрываешь? — выдохнула Герда, глядя ей прямо в глаза.

— Только ты, — Ярила наклонилась и губами коснулась лба младшей сестры. — Только ты одна сможешь до конца понять меня, когда придет время. Понять и… простить за всё. В тебе ведь течет нечто… совсем иное, Герда. Не магия, а гораздо большее. Сила чистого, не омраченного страхом выбора.

Герда медленно опустила взгляд на свои ладони. Она с горечью выплюнула слова, сильно кривя губы:

— Пустоцвет я. Нет во мне силы. Я даже цветок заставить раскрыться не могу. Какая из меня сила...

— Порой самая большая сила в тишине сердца живет. В том сердце, которое само решилось выбрать свой собственный, иной путь. Тот самый путь, который я когда-то так и не нашла, — старшая сестра протянула ей свою открытую ладонь. — Пойдем. Проведаем сестер. Им нужны наши голоса.

Венок

Мокрая рубаха прилипла к телу, толчками вытягивая из кожи последние остатки тепла. Ян плотно прижался лопатками к стене избы, высоко подтянув колени к самой груди. Дождевые капли сплошным потоком заливали лицо, путались и вязли в длинных волосах. Вместо быстрой смерти он получил лишь бессмысленное ожидание. Время утекало сквозь пальцы, пока в деревне это ожидание могло стоить жизни кому-то из его близких.

— Будто бродячий пёс, а не человек, — хрипло буркнул он себе под нос, сплевывая дождевую воду.

В голове была пустота. Ян принялся с силой тереть онемевшее левое предплечье; под его короткими ногтями тут же скопилась жесткая крошка из засохшей грязи и остатков старой мази. В самом горле встал