когда начало смеркаться. Одет в темно-красный камзол с завышенной талией и укороченными рукавами с разрезами, через которые проглядывала черная подкладка, и манжетами, украшенными белыми кружевами, застегнутый на пять золотых пуговиц на груди, а ниже полы расходились, открывая черные штаны с желтыми растительными узорами. Обут в черные сапоги с раструбами, отвернутыми от колена вниз и обшитыми белыми кружевами. На черной с красными узорами перевязи висела рапира. Он толкнул калитку, которая оказалась закрытой, постучал. Никто не отозвался. Гаспар де Бинош прогулялся по полянке, постучал еще раз громче. Опять никакой реакции. Начало накрапывать, и он спрятался под широкой кроной каштана.

В этот момент и появился третий участник мероприятия — Луи де Монтегю, одетый, как днем. Даже затрудняюсь сказать, кто из них был удивлен больше.

Первым нашелся вновь прибывший, который спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Жду, — коротко ответил Гаспар де Бинош.

— Кого? — задал второй вопрос Луи де Монтегю.

— Уж точно не тебя! — насмешливо молвил мой родственник. — Убирайся отсюда!

— Убираться придется тебе! Или защищайся! — предложил его соперник, вытягивая рапиру из ножен.

Гаспар де Бинош тоже обнажил оружие и даже принял боевую стойку, а потом вдруг произнес:

— Ты в плаще, и сможешь им защищаться. Это нечестно!

— Могу снять, — согласился Луи де Монтегю и, держа рапиру в правой руке острием вверх, начал обеими развязывать кожаные шнуры плаща ниже шеи.

Именно в этот момент мой родственничек атаковал броском, сделав левой удлиненный шаг, наклонившись вперед и поразив снизу вверх в живот, после чего по инерции проскочил мимо соперника, выдернув рапиру. Быстро развернувшись, он нанес второй удар, уже лишний, сзади в правый бок через плащ. Луи де Монтегю зажмурил глаза, скривил грубое лицо от боли и выронил рапиру. Затем опали обе руки, развязавшие шнуры, и плащ сполз на землю, подогнулись ноги, и убитый завалился на левый бок. Черная шляпа с белым страусовым пером слетала с головы, открыв зачесанные назад и собранные в конский хвост, черные волосы.

Гыгыкнув с нотками истерики, Гаспар де Бинош произнес с издевкой:

— Так кому из нас убираться⁈ — и толкнул соперника ногой, перевернув на спину.

Убедившись, что тот мертв, обыскал, забрав кошель, два перстня, рапиру с перевязью, шляпу и даже стянул ботфорты, завязав добычу в плащ. Наверное, с деньгами совсем худо. Весело насвистывая, он отправился в ту сторону, откуда пришел.

Я не стал убивать его. Гаспар де Бинош стал частью моего нового плана, как выполнить третью часть заказа.

16

Клод де Лоран, получив осенью деньги со своего имения, переехал ближе к Луврскому дворцу, сняв на третьем этаже пятиэтажного дома квартиру из двух комнат: темной маленькой, в которой обитал слуга, довольно крепкий деревенский парень, мастер на все руки, и большой с двумя окнами, в которой стояли широкая кровать с черным балдахином, письменный стол и два стула на изогнутых ножках и сундук с навесным замком. Если я приходил в гости с Этьеном, то занимали оба стула, а хозяин лежал или сидел на кровати, закинув наверх штору балдахина. Сегодня я наведался один, поэтому оба сели за стол, и слуга подал нам по бронзовому кубку красного вина, налитого из бочки, привезенной из деревни вместе с деревянным ложем, на которое и примостили ее в темной комнате. Орлеанские вина во все времена простые и честные. Они стоят своих небольших денег.

— С моего виноградника. Двухлетняя выдержка, — похвастался хозяин.

— Неплохое, — согласился я и сообщил: — У меня для тебя хорошая новость: список сократился до одного человека.

— Луи? — прошептал он.

Я кивнул и посоветовал:

— Не забудь удивиться, когда тебе сообщат об этом.

— Постараюсь! — радостно пообещал он и спросил: — Где и когда?

Я рассказал о своем замысле, который пошел не так, как хотелось, но при этом к лучшему.

— Слышал что-то похожее, но там предложили снять шпоры и, когда соперник наклонился, убили уколом в шею, — рассказал Клод де Лоран.

— Напиши его отцу, что знаешь, кто убийца. Якобы дуэль видел случайный свидетель, простолюдин. Да и я уверен, что Гаспар будет рассказывать всем подряд о своей победе, умалчивая, как добился ее. Он хвастун. Еще сообщи, что у тебя есть знакомый бретер, который за пару сотен ливров поможет рассчитаться. Было бы хорошо выманить старика в Париж. Если не получится, у меня должен быть повод приехать к нему, осмотреться там, что-нибудь придумать, — попросил я.

— Сделаю, как ты сказал. Если надо будет, съезжу к нему и возьму тебя с собой, — пообещал Клод де Лоран.

Только вот у меня не было желания ехать зимой к черту на кулички. И не только у меня. Когда я обмолвился, что, может быть, надо будет уехать на несколько дней после Рождества, Сюзанна сразу загрустила, начала рассказывать, как страшно ей будет одной в доме.

— Оставлю тебе заряженные пистолеты, — пообещал я. — Пригласишь Мари пожить у нас. Я договорюсь с Тетерей, чтобы ночевала здесь, пока не вернусь.

— Я буду молиться, чтобы тебе не пришлось никуда ехать, — пообещала она и вымолила.

Жак де Монтегю сам приехал верхом в Париж, чтобы похоронить сына и разделаться с убийцей. Ему было всего тридцать девять. По нынешним меркам пожилой, но явно не старик, как предполагал я. Простецким, грубым лицом он был похож на старшего сына. Одет во все черное по случаю траура. За неполные полгода умерли оба сына, а с год назад — жена.

— После траура женюсь. Есть молодая вдова на примете, — обмолвился он племяннику, с которым чуть кондрашка не случилась от огорчения.

— Надо убрать его поскорее! — потребовал от меня Клод де Лоран.

— Не суетись, — спокойно посоветовал я. — У меня большие надежды на Гаспара де Биноша. Я подкинул ему идею, как выиграть дуэль. Если не справится, тогда убью Жака де Монтегю на обратном пути в сеньорию.

Как только узнал, что отец приехал отомстить за сына, я зашел в фехтовальный зал мэтра Юссона, довольно подвижного мужчину для своих пятидесяти восьми лет. Вдобавок был очень техничен, с выверенными, точными движениями, но не способен на экспромт. Он брал за урок два ливра и стоил этих денег в случае с Гаспаром де Биношем. Мэтр был именно той противоположностью, в которой нуждался мой дальний родственник, избыточно креативный, но с кривоватыми руками. О чем я и сказал ему после урока.

— Да, с предыдущими учителями у меня как-то не складывались отношения, а мэтру Юссону я доверяю, — согласился со мной Гаспар де Бинош и похвалил: — А ты действительно разбираешься в