Ждут, когда придут деньги из имения, чтобы добавить недостающее в приданое. Мать дает за ней одиннадцать тысяч ливров. Жених — старший сын. Получит в наследство сеньорию с доходом в три с половиной тысячи. Он служил под начальством дяди Флорана, — поведала Сюзанна с нотками зависти.

Будь у нее одиннадцать тысяч приданого, каталась бы с мужем по Сене на катере с дюжиной гребцов.

— А где хранят приданое? У ростовщиков? — поинтересовался я.

— Нет, что ты! Тетка считает их жуликами! — отмахнулась она. — Лежат в большом железном сундуке в дядином кабинете. Он как раз под комнатой, в которой я жила. Тетка не расстается с ключом от сундука ни днем, ни ночью. Каждый день проверяет, на месте ли деньги? Зайдет в кабинет, закроется и подолгу не выходит. Наверное, пересчитывает.

— Они держат собак? — спросил я.

— Тетка не переваривает животных, ни кошек, ни собак. Говорит, что от них только шерсть повсюду и блохи, — сообщила Сюзанна и спросила настороженно: — А почему ты спрашиваешь?

— О чем-то надо говорить, пока плывем, — отвертелся я.

Она поверила и предложила:

— Тогда расскажу тебе и о кузене Гаспаре. Он старше меня на год. Постоянно приставал ко мне, когда жила у них. Мне кажется, тетка потому и выгнала меня, что боялась, что окручу его. Подыскивает ему достойную пару, чтоб не меньше двадцати тысяч приданого, а он бабник и азартный игрок, проматывает все, что получает от матери. Если отказывает ему в деньгах, обещает упечь в монастырь, как только избавится от ее опекунства.

— Дружная семейка, — сделал я вывод.

Мы выплыли далеко за пределы города, начали сплавляться медленно. Я достал спиннинг с обычной блесной-колебалкой весом грамм тридцать, начал облов мест, в которых раньше подвернулась удача. Рыбы в Сене пока что много, берет хорошо. Первой взял щуку на килограмм рыбацкий, то есть другие скажут, что меньше. Дальше были два крупных окуня, еще одна щука чуть меньше, судак кило на полтора, третий окунь и напоследок вытащил лосося весом килограмма три. Долго вываживал, подбирая слабину, потому что рыба шла по течению. Подтянув к борту утомившегося лосося, передал спиннинг Сюзанне, зацепил пальцами за жабры и рывком закинул в лодку. Рыбина, изгибаясь и «зевая», заколотила хвостом по днищу, пока не выдернул из пасти блесну и не переложил в садок. Все это время Сюзанна визжала от восторга.

— На сегодня хватит, — решил я.

На обратном пути внимательно присмотрелся к особняку. Подходы хорошие и расположен рядом. Если по прямой, около километра.

Тетеря отнесла пойманную рыбу в трактир «У дуба». Лосося, судака и пару окуней пусть приготовят для нас, а остальное им в счет оплаты.

Этьен де Плаке пришел примерно за час до обеда. Предполагаю, что хотел узнать причину, по которой я не пришел вчера вечером. Увидев Сюзанну де Гастен, все понял, простил меня и рассыпался перед ней в комплиментах.

Перед едой мы, как обычно, размялись во дворе. Я давал уроки более высокого уровня, чем те, что он получал в фехтовальном зале. Друг постоянно просил показать секретные приемы, которые помогают мне побеждать, и не верил моим словам, что таких не существует. Может быть, только для меня. Наверное, что-то из того, что я узнал в двадцать первом веке, сейчас секретный прием. Это не переброс рапиры из руки в руку перед атакой, как я видел в каком-то французском фильме. Уже сейчас такое сработает разве что против малоопытного фехтовальщика. Мэтр подловит на нем и проколет насквозь. Пытаюсь объяснить Этьену, что главное — скорость, непредсказуемость и при этом контроль и умение предугадывать действия соперника, отменная работа кистью и правильная расшифровка информации, получаемой через нее при соприкосновении клинков. Пока что для него, освоившего арифметические действия фехтования, это высшая математика. Чувствую себя профессором, забредшим на урок в начальную школу.

13

Вечером Сюзанна увидела, что я куда-то собираюсь, и заходила кругами, не отваживаясь спросить напрямую. Я делал вид, что не замечаю ее маневры. Было интересно, с какой стороны подъедет к теме.

— Этьен сказал, что вы сегодня не собираетесь никуда идти, — начала она издалека.

— Это ему никуда не надо, — уточнил я.

— А ты куда пойдешь? — спросила она.

— Наверное, к любовнице, — ответил я и, поняв, что отнеслась к моим словам всерьез, сказал: — Мне надо деньги зарабатывать. Если ты не заметила, расходы у меня сильно увеличились в последние два дня.

После обеда мы проводили гостя до городских ворот, а потом зашли к портнихе и заказали Сюзанне два новых платья, светло-красное и темно-красное. Оттенки этого цвета все еще лидеры, особенно у тех, у кого есть деньги. Беднота ходит в сером, коричневом и черном. На оттенки фиолетового я наложил запрет, потому что могли примелькаться на рынке.

— Какая работа⁈ Ночью все спят! — удивилась она.

— Не все. Кто-то шляется по гостям и по пути домой находит приключения на свою задницу. Я одно из них, — просветил ее.

Во время обеда Этьен де Плаке, желая сделать мне лучше, проболтался, что я лучший фехтовальщик Парижа. Само собой, Сюзанна ему не поверила. По ее мнению такой специалист не должен быть молод. Тут она права. Это сейчас я выгляжу юным и бестолковым, а на самом деле я старый и бестолковый.

— Ты бретёр? — с сомнением задала она вопрос.

— Можно и так сказать, — согласился я и потребовал: — Никому и никогда не говори, чем я занимаюсь и что по ночам куда-то ухожу. Я сплю рядом с тобой. Прогуляться могу только до ночной посудины. Иначе тебе опять придется срезать кошели на рынке.

Не уверен, правда, что ей воровство не нравилось. Это ведь столько эмоций.

— Хорошо, — пообещала она и призналась с нотками восхищения: — Никогда бы не подумала, что ты бретёр.

— Мои противники сперва тоже не принимают меня всерьез, а потом уже поздно, — поделился я. — Ложись, спи. К моему возвращению ты должна быть отдохнувшей.

— Не смогу теперь заснуть, буду переживать за тебя, — сказала она.

— Привыкнешь, — напророчил я.

Вышел из дома с рапирой и спрятал ее в сарае. Для предстоящего дела, надеюсь, хватит кинжала. Там же переоделся в черный свободный костюм из шелка, легкий и крепкий. Я отцепил лодку от каменного столбика, поплыл вверх по течению. Миновав островки Нотр-Дам и Коровий, которые выше Сите по течению, повернул к правому берегу. Утром я заприметил каменную пристань рядом с нужным мне особняком. Возле нее стояли, удерживаемые цепями, шесть лодок без весел. На них днем работают перевозчики. Су в один конец с