class="p1">Венчание проходило в церкви святого Тома, рядом с которой я укокошил Теофиля де Монтегю и его дружка. Символично, если учесть план, который я задумал. Рядом с особняком родни была другая, но выбрали именно эту, потому что в ней изредка бывает король. Вдруг заглянет во время свадьбы⁈ Это будет, это будет… да все знакомые сдохнут от зависти! Видимо, на небесах пожалели знакомых, король не появился. Зато родни, друзей-приятелей и сослуживцев набилось полная церковь. Это, несмотря на то, что халявы — праздничного обеда — не будет. Большая часть мужчин служила чиновниками-интендантами. Для них приход на подобные мероприятия — это еще и неформальная деловая встреча, и демонстрация принадлежности к клану, и возможность завести полезное знакомство. Заодно посмотрели на меня, нового родственника, пусть и небогатого, но хорошо владеющего рапирой, судя по тому, что является учителем фехтования.

Пока ждали прибытия запаздывавшей невесты, что гостями воспринималось, как само собой разумеющееся, к нам подошел Тимоти де Муре, отец жениха, который знал мою жену и дружил с ее дядей. Ему сорок три года, невысок, упитан, подвижен. Густые длинные усы и бородка клинышком. Выражение лица простоватое, но из разряда себе на уме. Одежда тоже простоватая по фасону, но из самых дорогих тканей. Он поздравил Сюзанну с замужеством. Заодно познакомился со мной, членом теперь и его клана.

— У тебя фехтовальный зал? — поинтересовался он.

— Нет, даю уроки на дому, — ответил я.

То есть я не обучаю азам бестолковых недорослей, для чего особых талантов не надо, а шлифую навыки тех, кто желает подняться выше среднего уровня и имеет возможность заплатить за это.

— Хороший доход? — задал он следующий вопрос.

— От уроков — так себе, хватает только на скромную жизнь, — поведал я и намекнул: — Но время от времени ко мне обращаются богатые шевалье, когда задеты вопросы чести.

— И сколько стоит такая услуга? — полюбопытствовал он.

— От пятисот ливров. Зависит от знатности и мастерства соперника, — сообщил я.

На самом деле платят в среднем от одной до трех сотен, но бывают исключения. Типа я одно из них. Если взять, сколько мне пообещал Клод де Лоран, получится, что и вовсе недооценил себя.

Тимоти де Муре вскинул густые черные брови на морщинистый лоб и издал мычащий звук то ли восхищения, то ли удивления.

— Если мне вдруг понадобится, обращусь к тебе, — пообещал мой новый родственник.

Такие, как он, на дуэлях не дерутся. Если надо решить вопрос чести, нанимают бретёра. Порой так поступают обе стороны. Как мне подсказали, подобные дуэли обычно заканчиваются ранением одного из участников. И волки сыты, и овцы целы.

После церемонии венчания познакомился со мной и Гаспар де Бинош, хорошо сложенный, не красавец, но должен нравиться женщинам. Показался мне смышленым юношей. Понтов бы поменьше и бантов на одежде. Я уже сделал вывод, что и то, и другое — индикаторы комплекса неполноценности.

— Сюзанна сказала, что ты учитель фехтования, — произнес он таким тоном, словно обвинял меня в чем-то неприличном.

— Да, а что? — произнес я. — Хочешь брать у меня уроки? Три ливра за один.

— Дороговато, — с еле заметной иронией молвил он.

— Это при условии, что ты достиг определенного уровня мастерства, иначе четыре, а то и пять, — добавил я.

— Ты считаешь, что я плохо фехтую? — начал он нарываться.

У меня на этого придурка были другие планы, поэтому сказал:

— Откуда я могу знать⁈ Надо посмотреть. У кого ты занимаешься?

— У мэтра Юссона, — ответил он. — Знаешь такого?

Я не знал, но кивнул утвердительно, и спросил:

— Когда у тебя следующее занятие? Если будет возможность, приду, посмотрю.

— Завтра в десять, — сообщил он.

Тут его позвала из кареты мать — довольно строгая женщина с узким лицом с черными усиками под длинным носом, которое казалось усыхающим из-за впалых щек. Сюзанна представила меня на выходе из церкви, но у Ребекки де Бинош были дела поважнее, поэтому обозвала меня серьезным молодым человеком и пошла дальше. Видимо, это у нее единственный комплимент для мужчин.

15

Адрес фехтовального зала мэтра Юссона мне сказал Клод де Лоран, который, как мне показалось, знал в Париже почти всех, хотя прожил в нем всего пару лет. Я пришел туда утром, но не для того, чтобы посмотреть, как размахивает рапирой Гаспар де Бинош. С собой привел Мари, свидетельницу на моей свадьбе. Ко мне ее отец относился благосклонно, потому что я не пытался соблазнить его дочь, более того, давал ей заработать два су честным способом. Я сказал, что хочу разыграть двух своих приятелей, и нужен кто-то, кого они не знают.

— Вон он, — показал я девушке моего дальнего родственника, который бодро шагал к фехтовальному залу.

Она пошла навстречу и неподалеку от выхода обратилась:

— Шевалье, вы Гаспар де Бинош?

— Да, — подтвердил он.

— Вам записка от дамы, — сказала она и вручила небольшой, сложенный вчетверо листок бумаги, на котором моя жена написала «Жду вечером, красавчик» и капнула духами.

— От какой дамы? — спросил он.

— Не знаю, — ответила Мари. — Она приехала на карете, дала эту записку, показала на вас и заплатила су.

По слухам, именно так действовала мадам де Карно.

— О! — радостно воскликнул Гаспар де Бинош, прочитав послание, вручил девушке, которая по моему совету ждала благодарности, монету и шлепнул по заднице, когда развернулась, чтобы уйти.

— Щедрый шевалье! Дал целый су! — похвасталась она, вернувшись ко мне, наблюдавшему издали.

Вторым оказался Людовик (Луи) де Монтегю. Этому почти двадцать. Статен, выше среднего роста, с вытянутым лицом грубой лепки. Такие очень нравятся близоруким девицам. На нем были черная фетровая шляпа с белым, лохматым, страусовым пером, красиво уложенным на широких полях, черный длинный плащ и кавалерийские ботфорты, сверху подвернутые наружу, потому что к тому времени, а ждать, когда он выйдет из дома, нам пришлось часа два, небо начало хмуриться. Получив послание, он тоже обрадовался, но молча, и дал Мари монету — осьмушку серебряного экю. Так много потому, наверное, что не шлепнул девушку по заднице.

На рандеву я прибыл первым. Расположился в кустах метрах в сорока от садовой калитки. Днем прошел небольшой дождь, и листья были мокрыми. Яприхватил лук, который прятал под плащом, и три бронебойные стрелы с четырехгранными наконечниками. В отличие от рапиры, они тупые, с разрезанной на четыре части головкой, чтобы не соскальзывали с доспехов, но рана будет похожей. Подожду, когда Луи де Монтегю убьет Гаспара де Биноша, а потом уложу победителя. Укол «Две вдовы», и я ни в чем не виноват.

Мой родственничек прибыл вторым,