которая наверняка плачет сейчас, потому что на дворе ночь, а я где-то запропастился.

С Марлоном явно что-то случилось. Возможно, он уже мертв. Бетти я не нашел и не имел ни малейшего представления, где ее искать. Я располагал лишь туманными сведениями, полученными от Сола Линкса, и чеком в пять тысяч долларов на имя Марлона. Впрочем, копы забрали у меня этот чек, как и все, что находилось при мне.

Я пребывал в полном неведении.

У меня в животе творилось что-то неладное, я уже не мог больше терпеть, когда наконец появились копы. Во рту сделалось сухо, бурчание в животе смолкло.

Их было трое. Невысокого роста человек в серых брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими острые локти. Очки в золотой оправе. На нежной, молочного цвета коже отчетливо выделялись голубые жгуты вен. Другой – полицейский в черной форме, наверняка только что отутюженной. Он держал панаму под левой рукой, на манер военных. Должно быть, гладит ее каждое утро. Высокий, хорошо сложенный самоуверенный мужчина. Каштановые волосы и карие глаза не вполне гармонируют с бледной кожей.

Но мое внимание привлек последний из этой троицы. Ростом не меньше шести с половиной футов. Рыжеволосый и широкоплечий, он всем своим видом внушал страх, в чем я усматривал его сходство с Бруно Ингремом. Его темно-синие брюки могли быть от полицейской формы, однако белая рубашка из дорогой ткани с расстегнутым воротником никак не походила на форменную.

У него был деловой вид. Глаза быстро скользнули по мне, по комнате, снова по мне. На губах появилось некое подобие то ли дружеской усмешки, то ли презрительной ухмылки.

Если бы я увидел его идущим по улице мне навстречу, перешел бы на другую сторону.

– Стайлз, – представился верзила, тыча себя в грудь. – Начальник Стайлз.

Начальник.

В руках у коротышки в серых брюках был чемоданчик с магнитофоном. Он положил его на стол и воткнул в розетку электрический шнур.

Я мысленно прикинул свои шансы. Каким бы огромным ни был человек, сильный удар в пах заставит его скорчиться от боли. Коп в форме стоял в трех шагах от верзилы. А потом? Как знать? Возможно, свобода. Я успею схватить детей и удрать из штата до полуночи. Авиабилет до Нью-Йорка или на Гавайи стоит восемьдесят долларов. Двести сорок я смогу взять у Джона.

А как быть с коротышкой? Первым делом надо обезвредить начальника, потом полицейского. И только потом – того, с чемоданчиком. А что, если он поднимет крик?

Видимо, по тому, как я переводил взгляд с одного на другого, начальник Стайлз все понял и приказал:

– Садитесь, Роулинз. – Револьвер 54-го калибра, который он достал из кармана, выглядел в его огромной руке игрушечным. – Садитесь, – повторил он.

Я выдвинул из-под стола боковую скамейку и сел. Он присел на край стола справа от меня. Рядом положил револьвер.

Мне так сильно хотелось в туалет, что я едва сдерживался.

– Нам не нравится, когда задирают наших граждан, – заявил он.

– Понятно, сэр, – как можно почтительнее ответил я.

Он улыбнулся, довольный тем, что я проявил к нему подобающее уважение.

Я бы сделал, пожалуй, все, чего бы он ни пожелал, потому что оказался в его власти. Этот человек сцапал меня, и я не стыжусь признаться в этом. В его власти изувечить меня или засадить на неопределенный срок в тюрьму, даже убить. Я бы мог, конечно, взъерепениться и плюнуть ему в физиономию. Но кто бы тогда стал заботиться о моих ребятишках? Кто бы осмелился свидетельствовать против него?

– Хорошо, что вы осознаете свою вину. – Он опустил руку, тяжелую, как мешок с цементом. – Поэтому будьте с нами откровенны, дабы не усугублять еще более и без того достаточно серьезную ситуацию.

Я сдержал готовое сорваться с языка «Слушаюсь, сэр». Если бы я продемонстрировал чрезмерный страх, он повел бы себя жестоко. Нахрапистые люди всегда действуют именно так.

– Зачем вы явились в дом Кейнов?

– Я разыскиваю Элизабет Иди.

– Кто она такая?

– Это женщина, которую меня нанял найти Сол Линкс – по буквам Л-И-Н-К-С.

– Зачем ее надо искать?

– Он сказал, что она бросила работу, а дама, у которой она работала, хочет, чтобы она вернулась. Юрист Линкс занимается розыском пропавших людей и намерен позаботиться о том, чтобы Бетти имела право на получение пенсии.

– Вы ему не поверили?

– Не знаю, во что и… – начал было я.

Неожиданно начальник вскочил и нанес мне удар в грудь. Страшный апперкот.

Я отлетел в сторону, опрокинув скамейку. Кувырком долетел до стены и там рухнул на пол. Как раздавленное насекомое.

Поначалу я просто не мог перевести дух. Такое чувство, будто грудная клетка продавлена внутрь. Попытка вдохнуть причиняла такую невыносимую боль, что я испугался. А потом из груди вырвался шипящий звук, и в первый момент даже показалось, что это шипит рассвирепевший гусак, отгоняющий чужака от своих гусынь. Потом стало понятно, что эти звуки издаю я.

– Будет вам, Роулинз. – Стайлз схватил меня за плечо и вздернул на ноги.

Коротышка по-прежнему возился со своим магнитофоном. Полицейский в отутюженном костюме стоял по стойке смирно у двери. Никто из них не шелохнулся, чтобы помочь мне. Они бы и дальше могли хладнокровно наблюдать, даже если бы этому полоумному захотелось забить меня до смерти.

– Дайте-ка я помогу вам сесть на скамейку, – продолжал Стайлз.

Он плюхнул меня на свободную скамейку и опять примостился на краешке стола.

– Чем вы сейчас занимались в доме Кейнов?

– Линкс предложил мне… – Я закашлялся, отплевываясь.

Стайлзу пришлось ждать целую минуту. Но ему было чуждо милосердие, и едва я унял кашель, как он возобновил допрос.

– Линкс выдал мне аванс в двести долларов и обещал заплатить еще, если я отыщу Элизабет Иди. Я поверил ему. А зачем ему врать?

– Ну, не знаю, – заметил Стайлз и поднес руку к подбородку. Я закрыл руками голову и грудь – и ничуть не стыжусь этого.

– А что вы скажете об Альберте Кейне?

У меня все внутри оборвалось.

– А кто это?

– Это старик, – пояснил Стайлз. – Помер всего две недели назад.

– Ничего не знаю о нем. Линкс даже не упоминал о нем. Только сказал, что дама, в доме которой служила Бетти, желает, чтобы она вернулась. Я не думал, что нельзя искать служанку по просьбе хозяйки.

– Вам что-нибудь известно об Альберте Кейне?

– Абсолютно ничего.

– Но этот человек… этот… этот… – Он щелкнул пальцами, вспоминая фамилию.

– Линкс, – подсказал я.

Стайлз улыбнулся искренне и дружелюбно, а как известно, нет ничего страшнее улыбки прирожденных