– Тогда что случилось?

– Джованни. Он ушел на прогулку несколько часов назад и до сих пор не вернулся. Ему невыносимо видеть Луку больным, – объяснила она, – с выпавшими волосами, обессиленным. Поэтому муж уходит. А мне не нравится, когда он отсутствует в такое позднее время.

– Может, нам поискать его? – забеспокоилась Нина.

Летиция покачала головой.

– Надеюсь, он скоро вернется. А пока пойдемте, я вас угощу, и мы поговорим.

Нина села за дубовый кухонный стол с толстой изрезанной столешницей и тяжелыми ножками, устойчиво основавшимися на белом кафельном полу. Пахло свежеиспеченным хлебом. На стене напротив висело изображение Пресвятой Богородицы.

– Она дает мне силы, – объяснила Летиция, наполняя кофеварку водой.

Нина кивнула. Ее мать также была религиозной женщиной и регулярно беседовала с образами Пресвятой Девы. Речь и жилье у Летиции Тавиано и Марии Вочелли очень сильно различались – фермерский дом был намного просторнее тесной квартиры на третьем этаже на Виа Гольдони в Неаполе, и никто из этих мест не понял бы диалекта ее матери, а в остальных аспектах у этих двух женщин было столько похожего, что они казались сестрами. Обе они были невысокие и полные, суетились на кухне в фартуках и платьях с сердечками на рукавах. Как бы ни нравилась ей Летиция, Нина почти не испытывала чувств к матери и считала, что никогда не сможет ее простить. Мария Вочелли, возможно, и не вышвырнула дочь из дома, но, по мнению Нины, все-таки бросила ее. О посещении подпольной клиники на Виа Кавур никогда не упоминалось, однако мать узнала об этом и после смотрела на Нину холодно, словно на чужую.

– Я встречалась с доктором Тости в Институте онкологии, – заговорила Нина, когда Летиция поставила на стол тарелку с булочками чиабатта и сыром таледжо.

В этот момент открылась входная дверь и вошел Джованни. Он заметно прихрамывал и выглядел измученным. Летиция бросилась к нему, чтобы взять куртку, и пододвинула ему стул, чтобы он мог сесть.

– Наконец-то, Джанни, я так волновалась! Проходи к столу, у Нины есть вести из Генуи.

Он что-то пробормотал и посмотрел на Нину недоверчиво, без намека на теплоту или благодарность. Какой странный человек, подумала Нина. Мог разговаривать с внуком самым нежным голосом, а потом невнятно бормотать что-то, как сумасшедший, подозрительно глядя на медсестру. Смущенная поведением мужа, Летиция принялась рассеянно гладить его по волосам, надеясь, что это его успокоит.

– Да, – сказала Нина. – У меня хорошие новости.

– Слава Богу, – прошептала Летиция, осеняя себя крестным знамением.

Нина объяснила, что доктор Тости привык иметь дело с самыми трудными случаями, которые не поддавались обычному лечению, наподобие того, которое они пробовали с Лукой.

– И поскольку в Генуе есть возможности, недоступные в Ронделло, он многого достиг.

В глазах Джованни блеснула надежда.

– Он считает, что у Луки есть хорошие шансы, если попробовать новый метод – пересадку костного мозга. Его суть – уничтожение плохого костного мозга, в котором живут раковые клетки, и замена его костным мозгом здорового донора. Это рискованная процедура, которая была разработана в Соединенных Штатах всего около двадцати лет назад, но с тех пор она постепенно совершенствуется, особенно в Сиэтле. Тости провел там год, изучая эту методику. Сейчас он занимается пересадками в Генуе и добился отличных результатов.

Летиция сложила руки, словно в молитве.

– Видишь, Джованни? В конце концов появилась надежда. Когда можно начать?

– Я понимаю ваше рвение, синьора, но вот тут-то все и усложняется. Не так просто найти подходящего донора костного мозга. Идеальные доноры – родственники, например брат или сестра, которые имеют много общих генов с пациентом. Видите ли, когда гены не совпадают, трансплантат обычно отторгается.

Тавиано выглядели растерянными.

– К сожалению, – продолжила Нина, – у Луки нет ни братьев, ни сестер.

– О, Санта Мария! – выдохнула Летиция.

– Нет-нет, не расстраивайтесь, синьора. Есть и другие возможности. Успешные трансплантации были проведены и благодаря другим членам семьи.

– Пусть это буду я, – выпалил Джованни, поднимаясь на ноги. – Я бы отдал ему свое сердце, если бы мог. Все что угодно для моего мальчика!

– Конечно, синьор Тавиано, мы обязательно проверим вас и вашу жену, – заверила Нина, сознавая, что они не совсем поняли ее; поскольку Тавиано на самом деле не были родственниками Луки, у них, вероятно, не было общих генов. – Но даже если это не сработает, – продолжала она, стараясь сохранять бодрость духа, – есть еще один вариант. Мы можем искать донора вне семьи. Три года назад в Италии начали регистрировать людей, желающих пожертвовать костный мозг таким пациентам, как Лука.

– Так скажите нам, что делать, – попросила Летиция.

– Разумеется, – ответила Нина, хотя еще какое-то время не могла собраться с духом, чтобы продолжить, прекрасно понимая, что следующая часть разговора будет самой трудной. Она глубоко вздохнула. – Есть кое-что, о чем я должна упомянуть. Это стало для нас неожиданностью, но генетические маркеры Луки… они не вписываются в обычный итальянский профиль.

– Не понимаю, – удивилась Летиция. Она явно все больше расстраивалась.

– Гены Луки обычно встречаются у людей восточноевропейского происхождения. В частности, они показывают еврейскую этническую принадлежность. Как если бы он был ашкеназским евреем.

Джованни заерзал на стуле.

– Евреем? – переспросила Летиция. – Как это может быть? Мы даже не знакомы ни с одним евреем, правда, Джанни?

– Тест был повторен и подтвержден. Лука мог унаследовать эти гены либо от матери, либо от отца.

Летиция покачала головой.

– Я уже говорила, Нина, мы взяли Паоло из приюта сестер Святейшего Сердца. Все дети там от хороших итальянских матерей. Скажи ей, Джанни.

Джованни ничего не ответил.

– Это правда, – продолжала Летиция, – что он не был похож на других…

– Заткнись! – крикнул Джованни. – Ни слова больше!

Нина быстро встала перед Летицией, чтобы защитить ее от мужа, настолько она была потрясена жестокостью в голосе Джованни и испугалась, что он может ударить жену. Очевидно, этот человек был сумасшедшим.

Тем временем Летиция тяжело опустилась в кресло. Нина видела, как она смущена и расстроена. «Где же обещанные хорошие новости?» – должно быть, думала она.

– Я понимаю, что это трудно переварить, – сказала Нина Летиции, опасливо поглядывая на Джованни. – Но таковы факты. Если мы хотим помочь Луке, мы не можем их игнорировать. А как насчет матери Луки? Возможно ли, что у нее были еврейские предки?

– О нет, она из богатого старого миланского рода, – ответила Летиция. – Они обвенчались в Миланском соборе. Епископ был близким другом семьи. Ее родителей уже нет в живых, но я почти уверена, что ее брат все еще здесь, в Италии. Он никогда не хотел иметь ничего общего со