что поступила верно. Но если мне не хочется остаться без ужина, лучше поторопиться и сесть за стол.

— Красивое платье, — медленно произносит Ханиэль, и в его глазах начинают плясать золотистые искорки.

— Давай ужинать. Я проголодалась.

— Давай, — кивает эльф. — Я тоже проголодался, но сперва покормим тебя.

Облизывается с намёком, отчего у меня учащается сердцебиение. Но я предпочитаю этого «не заметить» — ужин лучше есть горячим, а остальное может и подождать.

Пока мою посуду, Ханиэль убирает со стола, а потом интересуется:

— Посмотрим на ночной город?

— Да, — киваю я, завороженно глядя в его глаза, где снова кружат золотистые искорки.

Ханиэль протягивает руку, и мы отправляемся на наше излюбленное место. Вот только усаживает он меня не в соседнее кресло, а себе на колени, так, чтобы я могла опереться спиной на его грудь.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Вдоль улиц зажглись фонари и вместе со светящимися окнами они напоминают рой светлячков. В воздухе витает аромат цветов. А ещё очень тихо, словно мы с Ханиэлем остались вдвоём в этом городе.

Сперва чувствую возле уха горячее дыхание, из-за чего покрываюсь мурашками. Затем Ханиэль целует меня в шею, поднимается до мочки уха, посасывает её, прокатывая по моему телу волну желания, а потом слегка прикусывает. Это вызывает острый всплеск возбуждения, вырывающийся стоном.

Не прекращая ласкать мою шею губами, Ханиэль запускает руку под платье и проводит ладонью от колена и выше. Когда понимает, что трусиков на мне нет, удовлетворённо хмыкает:

— Какая послушная девочка.

Он начинает ласкать меня пальцами. На краю сознания мелькает опасение, что нас может кто-то услышать или увидеть. Пусть балкон, на котором мы сидим, выходит в сад, но всё-таки… Мысль мелькает и смывается очередной волной наслаждения, когда Ханиэль добирается второй рукой до груди и слегка сжимает сосок.

Когда я почти на грани, он убирает пальцы от моего клитора, вызывая острое сожаление. Оглаживает грудь, затем слегка меня приподнимает и подтягивает платье вверх, сбивая в ком на талии. Мешкает пару мгновений, целуя в спину, а потом опускает на свой член. И снова это чудесное чувство наполненности. Снова меня настолько сильно захватывает возбуждение, что не получается связано мыслить. Снова сосредотачиваюсь на реакции своего тела и перестаю обращать внимание на всё остальное.

Впиваюсь пальцами в подлокотник кресла. Вжимаюсь, чтобы получилось как можно глубже, а потом упираюсь стопами в пол и начинаю двигаться. Постанываю от острого наслаждения. Хочется, чтобы эта сладкая пытка продолжалась вечно, но стоит об этом подумать, и меня накрывает волна оргазма…

Расслабленно откидываюсь на грудь Ханиэля:

— Нас ведь мог кто-нибудь увидеть.

— Мог, — соглашается он. — И меня очень возбуждает эта мысль. А тебя?

Прикусываю губу, раздумывая и пытаясь разобраться, а потом киваю:

— Пожалуй, меня тоже возбуждает эта мысль. Но мне бы не хотелось, чтобы нас действительно кто-то увидел.

— Сейчас стемнело, а мы не зажигали свет на втором этаже. Вероятность того, что нас кто-то увидит, крайне мала.

— Но она есть?

— Да.

— Ох! — чувствую, что его член снова затвердел.

Ханиэль разворачивает меня к себе лицом, целует с такой страстью, что у меня моментально твердеют соски от нахлынувшего возбуждения. Затем отстраняется и с вызовом улыбается:

— Мы можем продолжить здесь или в спальне. Что выбираешь?

Понимаю, что желание заняться сексом прямо здесь и сейчас перевешивает стеснение и гипотетический шанс того, что нас кто-то увидит. Да и что страшного случится, если даже увидит? Пусть завидует.

Рукой направляю член Ханиэля в себя и удовлетворённо всхлипываю, когда он входит полностью. Эльф стягивает бретели с моих плеч, оголяя грудь, и покрывает её жадными поцелуями. Я же целиком сосредотачиваюсь на том, чтобы насаживаться на член, выбирая темп и угол наклона. Когда из горла Ханиэля вырывается стон, понимаю, что ему тоже нравится, поэтому отпускаю своё желание на волю.

Надолго меня не хватает, и Ханиэлю снова приходится взять инициативу на себя. Это неожиданно злит, но ничего не поделаешь — пока моя физическая форма не позволяет большего.

Оргазм наступает как-то внезапно. Заставляет изогнуть спину и впиться пальцами в его плечи. И то, что он кончает одновременно со мной, усиливает наслаждение.

Придя в себя, пристраиваю голову на груди Ханиэля. Он нежно гладит меня по спине, убирает прядки с лица, а потом осторожно спрашивает:

— Ты не сердишься?

— Почему я должна сердиться?

— Всё-таки нас могли увидеть.

— Не сержусь. Я сама этого хотела… Тебе нравится ощущение опасности?

— Да, — чувствую, что он напрягся.

— Ты хотел бы, чтобы мы занимались в местах, куда неожиданно может кто-то зайти?

— Да. Что ты об этом думаешь?

— Думаю, можно попробовать. Но чтобы не на виду у незнакомцев и всё-таки вероятность того, что нас увидят, была мала.

Чувствую, как из тела Ханиэля уходит напряжение, появившееся, как только мы затронули эту тему:

— Меня это полностью устраивает… Помыть тебя?

— Если тебе несложно.

Вместо ответа он целует меня и подхватывает на руки.

Увидев в ванной гору постельного белья, огорчённо вздыхаю:

— Я совсем забыла!

— Ничего страшного. Завтра у меня выходной, так что я займусь этим. И если тебе ещё что-то нужно постирать, можешь оставить в ванной.

— Как-то неудобно…

— Я же не руками стирать буду, а магией. Если у тебя проснётся дар, ты тоже научишься, и мы будем по очереди.

— Ладно.

Засыпаю в уютных объятиях Ханиэля. Вдыхаю его запах, ощущаю тяжесть его руки, его кожу под пальцами. Чувствую себя расслабленной и счастливой. Появляется мысль, что я начала жить по-настоящему, только оказавшись в другом мире. Когда-то мне казалось, что всё вполне сносно, и только теперь приходит осознание, как же несчастна я на самом деле была.

Глава 11

Утром просыпаюсь в одиночестве. Спускаюсь на кухню и обнаруживаю, что Ханиэль стоит за плитой, а на тарелке рядом с ним возвышается горка золотистых блинов. Эльф выливает остатки теста на сковороду и произносит:

— Доброе утро! Я как раз заканчиваю, так что ты вовремя.

— Доброе утро!

Похожу к нему, обнимаю за талию и прижимаюсь щекой к широкой спине:

— Ты замечательный!

Он ловко переворачивает блин.

— Ты тоже замечательная. Настолько, что если продолжишь ко мне так прижиматься, опоздаешь на тренировку…

Отпускаю его и сажусь за стол:

— Не то чтобы я против, но боюсь, тогда у меня не останется сил на упражнения.

Ханиэль переставляет тарелку с блинами на стол, достаёт из холодильника полоски копчёного мяса, наливает нам молоко:

— Приятного аппетита!

— Приятного аппетита.

Блины оказываются очень вкусными, так что уплетаю их, прикрыв