— Тогда опустись на колени, чтобы я мог трахнуть твой прекрасный ротик. Хочу, чтобы у меня было побольше приятных воспоминаний, способных скрасить долгие скучные ночи в дозоре.

Дрожа от возбуждения, опускаюсь на колени. Оглаживаю его член рукой, затем высовываю язык и провожу им вдоль выпирающей венки. Улыбаюсь:

— Но у меня есть условие.

— Какое? — он сексуально прикусывает губу, и это движение отзывается в моём теле волной возбуждения.

— Ты не должен дотрагиваться до меня руками, пока я буду это делать.

— Ох! — его зрачки немного расширяются. — Да!

Он приглашающе кивает и опирается спиной на стену ванной. Но взгляда от меня не отводит. Жадно наблюдает за каждым моим движением, словно боится что-то упустить.

Снова провожу языком по всей длине члена. Затем, не отводя взгляда от лица Тираэля, ласкаю головку языком, уделяя внимание чувствительной уздечке, открываю рот пошире и насаживаюсь на толстый член, одновременно лаская его рукой. Тираэль судорожно втягивает воздух, давая понять, что я всё делаю правильно. Слишком глубоко не беру, поскольку до этого минет я делала только Ханиэлю, а в остальном опыт у меня больше теоретический. Зато в моём мире было порно, причём снятое мужчинами для мужчин, поэтому я знаю, как красиво повернуться и прогнуться, чтобы быть ещё сексуальнее.

Взгляд Тираэля становится обжигающе горячим. Смотрю не отрываясь, чувствую, что моё возбуждение нарастает всё больше и больше. Когда Тираэль начинает тихонько постанывать, убыстряю темп. Почувствовав, что вот-вот, выпускаю член изо рта и довожу Тираэля до оргазма рукой. Он выстреливает мне на грудь белёсыми струями и охает. Любуюсь его затуманенным взглядом и тем, как красивое лицо скручивает судорогой наслаждения. Самое возбуждающее, что я когда-либо видела.

Тираэль приходит в себя, притягивает меня к себе и целует так, что подгибаются колени. Затем усаживает на бортик ванны, раздвигает мои ноги и улыбается:

— Теперь моя очередь.

Медленно облизывает и посасывает мои складочки, прошибая иголками удовольствия всё тело. А когда вводит в меня язык, начинаю стонать. Но сейчас это не совсем то, чего мне хочется, поэтому прошу:

— Хочу… твой член… Трахни меня… Пожалуйста…

Из горла Тираэля вырывается рык. Он подхватывает меня под бёдра и подставляет шею, чтобы я могла за неё держаться. Затем впечатывает меня лопатками в стену и начинает яростно вбиваться. Стону, всхлипываю, впиваюсь пальцами в его плечи. Шепчу, как в бреду:

— Да! Да! Да! Да! Тираэль… Да!

Мышцы сводит судорогой, а затем внутри меня взрывается наслаждение, закладывая уши и заставляя кричать.

Тираэль с нежностью гладит меня по щеке, касается моих губ своими, а после ставит на пол. Вытекающая из меня сперма даёт красноречивый ответ на вопрос о том, успел ли он кончить.

По новой отмываемся, а потом отправляемся в гостиную одеваться.

Удивлённо качаю головой, поднимая с пола нижнее бельё:

— Не понимаю, почему после такой нагрузки я всё ещё держусь на ногах.

Тираэль натягивает штаны:

— Во время массажа я влил в тебя силу, да и потом тоже делился, так что ничего удивительного.

— Но ведь ты уходишь в дозор! Тебе, наверное, и самому нужно…

— Воспоминания о том, как сладко было тебя трахать, и о твоих губах вокруг моего члена, придадут мне сил и заставят вернуться домой как можно быстрее, — обувает он сапоги.

— Зачем вам дозоры? Только из-за разломов? — влезаю я в штаны.

— Это слишком серьёзный разговор, чтобы можно было вести его вот так, вскользь. Думаю, Рамиэль тебе лучше всё объяснит, расспроси её.

— Увиливаешь? — надеваю рубашку и пальцами расчёсываю сбившиеся пряди.

— Я всё-таки воин, а не мастер речи говорить.

Вспоминаю его горячий шёпот во время секса и качаю головой:

— Я так не думаю.

Он улыбается:

— Всё-таки лучше спроси Рамиэль. Она действительно лучше всё объяснит. И, кстати, тебе стоит поторопиться, потому что скоро она уже должна прийти, а ты ещё не обедала.

— Ох! Ты меня проводишь?

— Прости! Мне уже нужно собираться.

Он сокращает расстояние между нами, прижимает меня к себе и целует. Затем отстраняется:

— Не грусти, маленькая моя. Обещаю, что постараюсь вернуться побыстрее. И прости, что не могу назвать чёткий срок возвращения — у нас это считается плохой приметой. Со мной совершенно точно ничего не случится. И отказаться я тоже не могу — расписание на этот месяц уже составлено. А вот в следующем постараюсь работать поменьше. Или хотя бы брать охрану ворот. Или заниматься охотой. Ты же не сердишься, из-за того что мне приходится уходить?

— Что ты! Я всё понимаю. Просто буду очень скучать.

— И я по тебе. До встречи.

— До встречи.

Ещё раз целую его, а затем ухожу.

Впервые в этом мире я не получила прямой ответ на свой вопрос. Похоже, с дозорами не всё так просто. Эльфам что-то угрожает?

Глава 12

Дома меня уже ждёт горячий супчик и мясной пирог. Ханиэль выключает огонь под кастрюлей:

— Вы уже освободились? Подожди меня немного — сбегаю отнесу Тираэлю кусок пирога.

— Хорошо, — киваю я и начинаю сервировать стол.

Ханиэль отделяет половину пирога, нарезает её ломтями, перекладывает на тарелку и спешно уходит. Ситуация вызывает улыбку: мало того, что не ревнует к Тираэлю, так ещё и пирогом с ним делится. Похоже, у эльфов всё действительно не так, как у нас.

Обедаем, после чего помогаю убрать со стола и мою посуду, а затем за мной заходит Рамиэль. Сразу же задаю ей вопрос, на который не пожелал ответить Тираэль:

— Ходить в дозоры опасно? Зачем вообще это нужно?

Эльфийка вздыхает:

— Чтобы ответить на твой вопрос, нужно рассказать о том, как мы пришли к тому, к чему пришли… В нашем мире первыми появились драконы. Затем эльфы и гномы. С каждым годом драконов становилось всё меньше. Ты не подумай, мы их не убивали и вообще им не мешали Драконы улетали в другие миры — не любят они суету и обжитые места. А ещё есть теория, что именно драконы создают миры. А когда мир перестаёт в них нуждаться, покидают его. Но, как понимаешь, это только теория… К моменту, когда появились люди, драконы уже превратились в легенды, и большинство людей не верит в их существование… А в вашем мире слышали о драконах?

— Да. Но в разных культурах о них рассказывают по-разному. Даже внешний облик отличается. А сейчас в нашем мире остались только люди.

— Вот! Все, кто попадал в наш мир из других миров, говорят примерно то же самое. Людская память коротка, поэтому