смеялись, обнимались с родителями и мечтали о самых лучших, никак не иначе, мужьях. А теперь они – вещи. Или домашняя скотина, живущая лишь для того, чтобы ублажать хозяина. Корова – молоком, овца – шерстью, а эти двуногие… ну, всяким-разным. А будут ублажать плохо – будут биты, как собаки, плохо выполняющие команду «лежать». Вон они, следы дрессировки.

– Заходите, пройдите в гостиную.

– С ума сошел!

Любимая супруга спустилась. Волосы растрепаны, но укрыты легким платком, платье, даже надетое второпях, сидит безукоризненно.

– Ты что творишь! Хочешь, чтобы нас в воровстве обвинили?

Права, разумеется. Ну и что?! Вот прямо сейчас выгнать этих девчонок, отправить назад, в ад, из которого нет возврата?

Д'Оффуа развернулся, внимательно посмотрел на жену, на слуг. Заговорил медленно, тщательно подбирая слова.

– Кто здесь посмеет обвинять представителя короля? Мой дом – часть посольства, здесь не действуют османские порядки. Всякий, пришедший сюда, может рассчитывать на защиту наших законов, а они рабства не признают. Кому и что не ясно?

Слуги, потихоньку пятясь назад, предпочли улизнуть из коридора, где уверенно назревал грандиозный скандал. Ну их, высокородных, пусть сами собачатся.

Рабыни прижались спинами к стене, казалось, они мечтают вжаться в нее в тщетной попытке спрятаться от надвигающегося урагана. А это, несомненно, был именно он: мужчина сжал кулаки, женщина уперла руки в бока и даже не думала отвести взгляд. Тихая, покорная восточная жена? Может быть, где-то и водятся такие, но точно не среди знати – в гаремах таких сжирают сразу. Не в прямом смысле, но жертвам от этого не легче.

– Гони их в шею, пока хозяин не пришел за своим имуществом. Знаешь, что у нас с ворами делают? Насмерть камнями забивают, вместе с семьей и слугами. Гони немедленно! Ай!

Впервые всегда уступчивый д'Оффуа жестко схватил за руку Делал, попытавшуюся прорваться к незваным гостьям и вытолкать их из дома.

– Назад. Вернись назад, пожалуйста. Они останутся здесь, а завтра я пойду к реис уль-кюттабу и потребую их освобождения. Джамиль, принеси ножовку, снимем эту гадость.

Бам! Бам-бам-бам! Кто-то со всей дури забарабанил кулаками по двери.

– Какого шайтана! Кто смеет ломиться в дом представителя короля Галлии! – Голос д'Оффуа был грозен, но не произвел ни малейшего впечатления на незваного гостя.

– Да мне насрать, чей ты там представитель! Отдай моих женщин! Люди видели, как они вошли в этот дом!

Наглец напрашивается на неприятности? Наглец их получит. Д'Оффуа открыл дверь, прямо перед ним стоял невысокий толстяк, изо рта которого мерзко воняло. Деньги на рабынь нашел, а на врача пожадничал, скотина? Ну да, не ему ж это нюхать.

– Верни моих рабынь! – О боже, ну и вонь. Господи, подай терпения.

– Пока я здесь, этот дом принадлежит Галлии. В Галлии эти женщины свободны, никто не имеет права покупать и продавать галлийцев, словно скотину.

Но толстяк не пожелал слушать, попытался оттолкнуть д'Оффуа и прорваться в коридор, где видел силуэты своего имущества. Такая грубость была немедленно пресечена ударом могучего кулака в нездоровые зубы, пара которых немедленно отлетела в уличную грязь. Наглец упал, крепко, но не смертельно ударившись затылком, дверь захлопнулась.

– Правоверные, помогите! Кафизы обокрали! Избили! Убили! На помощь! Спасите!

Чего у жителей Стамбула не отнять, так это готовности в любой момент прийти на помощь соседу. У него пожар? Помогай гасить, пока огонь на твой дом не перекинулся. Его грабят? Выручай, пока разбойники в твой дом не отправились. Иначе в большом и тесном городе долго не проживешь: сгоришь, ограбят или убьют.

А тут орут благим матом, помощи просят. Да мало ли что там случилось, сегодня ты не поможешь, завтра – тебе. Так что уже минут через десять перед Красным домом собралась немаленькая такая толпа, истово требующая справедливости. Те самые соседи, что еще днем вежливо здоровались, с пожеланиями мира и здоровья, сейчас размахивали зажженными факелами и вполне серьезно угрожали разнести дом по кирпичикам, если нечестивый хозяин не вернет чужое имущество и не отправится к стражникам, дабы понести заслуженное наказание.

Ни то ни другое в планы д'Оффуа не входило категорически.

Пришлось высунуться в окно, закричать:

– Расходитесь, дом принадлежит посольству Галлии! Женщины – граждане Галлии, они под охраной посольства!

Вместо ответа в окно полетели камни, еле удалось увернуться.

Погано. Решать что-то надо, а что?

– Чёрт возьми, вот же влипли! Придется ждать стражу, должны же они навести порядок.

– Бесполезно, – сквозь зубы процедил слуга, не отвлекаясь от работы ножовкой, боясь вместе с металлом зацепить нежную девичью кожу. – Стражники в такую бучу ни за что не сунутся, чтобы самим булыжником по затылку не получить. Тем более ночью.

– А я предупреждала, я говорила тебе… – сварливым голосом начала жена, но под взглядом супруга осеклась. Бывают у мужчин такие взгляды, когда сразу ясно, что лучше помолчать.

– Джамиль, ошейники спилил?

– Да, господин, что дальше делать? – Четко, почти по-военному, только что во фрунт не вытянулся.

– Собрать оружие, порох, пули. Пистолеты приготовить, зарядить. Сальва, этих одеть как нормальных правоверных, разрешаю перетрясти гардероб госпожи. Только ничего вычурного, приметного, чтобы скромно все.

– Сделаем. – Сальва схватила рабынь за руки и быстро-быстро повела, почти потащила на второй этаж.

– А… – попыталась-таки встрять в разговор Делал.

– А ты, милая, собираешь деньги и драгоценности. Документы не забудь, наши и слуг, больше ничего не брать. Будем уходить.

Сам рванулся в кабинет, схватил саквояж, сунул в него пачку незаполненных бланков, печати, принесенные, по счастью, сегодня вечером со службы (поработать хотел вечером, надо же), перья и чернила. Только потом надел перевязь со шпагой. Все, осталось пониже нахлобучить шляпу, укрыться плащом, и можно бежать. Только куда? Прорываться сквозь толпу?

– Ну и куда бежать? – озвучила тот же вопрос Делал. Паники в голосе нет, в руке заряженный пистолет – вот это женщина!

Дзинь! Бам! Зазвенели разбитые окна, застучали камни по стенам.

Началось.

– Джамиль, что на заднем дворе?

– Чисто, господин. Можно идти, – почти сразу прозвучал ответ.

Отлично. Д'Оффуа окинул взглядом маленький отряд. Все одеты тепло и неброско, так, как и надо. Жена и слуги вооружились пистолетами, держат их уверенно. Девчушки нервно кусают губы, но в общем держатся неплохо, визжать и падать в обморок не собираются. Осталось последнее.

Он подбежал к разбитому окну и выстрелил из двух пистолетов. Стрелял над головами, но этого хватило, чтобы воинственная толпа, как тараканы, порскнула в стороны. Ненадолго, скоро они вернутся, настроенные еще более решительно, но сейчас и этого достаточно.

– За мной. Джамиль – замыкающий.

Через пристроенную на задворках дома конюшню, в которой