стала бы хоронить детей живьем. Возможно, мы делаем поспешные выводы и дело не в талидомиде, жестоком обращении или каких-то ухищрениях. Однако от целого кладбища мертвых грудных детей трудно отмахнуться. Особенно когда по соседству лежит труп убитой Стеллы Чэпмен. Надо быть полным кретином, чтобы отрицать наличие связи между ее смертью и смертью шестисот младенцев.

Ожье с готовностью закивал.

– Может быть, Стелла обнаружила, как умирали эти дети, и была убита, потому что пригрозила обратиться в полицию? Звучит, возможно, слишком банально, но я готов поставить на эту версию.

Элеонора поджала губы. Для человека, только что окончившего академию и ни разу не сталкивавшегося с убийством, Ожье отнюдь не стеснялся высказывать свои соображения вслух.

– Все может быть. Однако как она могла проработать здесь столько лет и до сих пор не обнаружить, что здесь творилось? А остальные медсестры?.. Их тоже надо расспросить о том, что они знали о мертвых детях. Кому, как не им, знать, что здесь происходило и почему умирало так много детей. – Детектив обернулась на рык грузовика на подъездной дорожке. – Бригада криминалистов. Давно пора. Пока они будут устанавливать обстоятельства смерти Стеллы, мы с вами выясним, каким образом умерли все эти дети.

Джейн

1961 год

Я настолько привыкла убегать в спальню всякий раз, когда стучали в парадную дверь, что могла бы дать фору собакам Павлова. Сидя на кровати, я старалась не прислушиваться к дурацкой болтовне мамы с очередной клиенткой, к которой она подлизывалась, и желала в душе всем им провалиться сквозь землю.

И тут наступил день, все перевернувший с ног на голову. В тот момент я ничего не подозревала, а теперь понимаю, что должна была сразу почуять неладное, как только мама открыла рот и заговорила громким голосом: «Люси! Люси Уайтхолл! Что ты здесь делаешь?»

Я сползла с кровати и прижала ухо к двери – как преступница в бегах.

Мама немного пришла в себя и быстро спросила:

– Как ты, Люси?

– Со мной всё в порядке, миссис Макэвой. Я волнуюсь, все ли хорошо у Джейн. Она не появлялась в школе целую вечность.

Люси не заметила, что мама промедлила с ответом едва ли не секунду и что голос у нее стал вязким.

– Ее здесь нет – уехала ухаживать за своей тетей. В Брум, в Западную Австралию. За сестрой ее отца Молли. Она заболела. Молли, я имею в виду. Молли заболела, а не Джейн. Джейн поехала помогать ей, и я не знаю, когда она вернется. Как твои дела, Люси?

Очевидно, моя подруга поверила чепухе, выдуманной на ходу мамой, потому что начала болтать о Рвотном мальчике. Его звали Уолтер.

– …а вчера вечером он пригласил меня на «Завтрак у Тиффани».

– Да ну? – спросила мама таким тоном, словно хотела сказать «какая скука».

– Мы встретились на свадьбе Гейл, – сладким, словно ее рот был набит тортом, голоском продолжала Люси. – Мы все время танцевали. Вчера у него был день рождения. Ему исполнилось двадцать.

Мамина скука улетучилась.

– Сколько-сколько? А он не староват для тебя?

Я воочию представила себе, как Люси пожимает плечами.

– Мне уже почти пятнадцать. Мама говорила, что ей было столько же, когда она начала встречаться с папой.

О боже… Мамины мысли, должно быть, застрекотали быстрее швейной машинки.

– Джейн тоже кого-то встретила на свадьбе?

– Не-е. Сидела и кисла за столом весь вечер.

– Одна?

Я представила себе, как Люси закатывает глаза.

– Почти все время одна. Папа пришел и немного посидел с ней.

– О, очень мило с его стороны… Ладно. Люси, извини, но у меня много работы. Передавай привет маме; скажи ей, что она может забрать свое платье через несколько дней.

Выходя из спальни, я ожидала застать мать за швейной машинкой, стрекочущей еще быстрее и неистовее, чем прежде. Однако она сидела на своем стуле, повернувшись ко мне лицом, сложив руки на груди и поджав губы.

– Выходит, у Люси Уайтхолл теперь есть парень.

Я пожала плечами. Мама соизволила заговорить со мной. Но я не желала с ней разговаривать. Я присела и взяла платье, у которого обметывала подол, и проткнула иголкой изнутри подогнутую кайму на расстоянии полутора миллиметров от края, чтобы шов получился идеальным и невидимым.

– Она встретилась с ним на свадьбе Гейл.

Я даже пожимать плечами не стала, лишь аккуратно вытащила иглу с другой стороны, натягивая нитку, но не слишком туго, чтобы на розовом атласе не осталось крохотной морщинки.

– А как было дело с тобой? Мне кажется, пора бы уже рассказать, кто твой парень.

– У меня нет парня.

Я попыталась придать голосу оттенок безразличия, словно мне не было дела до походов Люси в кино с Рвотным мальчиком, в то время как я сижу дома с растущим ребенком в животе напротив вечно стрекочущей швейной машинки.

Мама несколько секунд помолчала и рявкнула:

– Брось ты это платье и посмотри мне в глаза!

Я продела иглу наполовину, чтобы торчал кончик, как она меня учила, и опустила платье на колени. Мне хотелось выдержать ее взгляд с наклоном головы и немым, типичным для подростков высокомерным вопросом «чего еще?» на лице. Но у меня не получалось оторвать взгляд от торчащего из платья кончика иглы. Я нутром чувствовала, что мать сейчас спросит меня насчет мистера Уайтхолла – спасибо болтушке Люси! Что мне, черт возьми, отвечать? Надо было давно рассказать ей о том, что произошло в тот вечер, но я не рассказала, а теперь поезд ушел. К тому же события того вечера никак не связаны с дурацкой лягушкой, доктором Ланкастером и ребенком, зреющим в моей утробе.

– Хорошо, – медленно произнесла мама. Даже обращаясь ко мне, она по-прежнему выкладывала на стену новые кирпичи, покрепче прижимая их к раствору, который мгновенно застывал до каменного состояния. – Если у тебя нет парня, как ты умудрилась забеременеть?

Сердце у меня запрыгало, как всегда делает, когда становится страшно. Я понятия не имела, как забеременела. Я в то время вообще не знала, как беременеют. Поэтому просто сидела с дурацким видом и молчала.

– Собираешься помалкивать? Он взял с тебя обещание, что ты никому ничего не скажешь? Чтобы выйти сухим из воды? Мне приходится всем врать о твоем местонахождении и занятиях, в то время как ты, как маленькая шалава, прячешься у себя в комнате! Бог знает, что мы будем делать, когда этот ребенок появится на свет… Послушай, девочка моя, забудь обещания, которые ты ему давала.

Слова матери вертелись у меня в уме, вызывая растерянность. На