Мысли о расплате мучают меня… Но… я больше не уверена, что месть принесет облегчение. Ведь в гибели семьи есть». и моя вина. И я не успокоюсь, пока во всем не разберусь.»

Голос из ниоткуда снова ответил:

«Ты не избудешь боли прошлого, не заглянув в будущее. То, что было, – то есть. Ты можешь изменить лишь то, что будет. И смерть, и рождение несут боль. Чтобы иссушить следы прошлого, нужно подарить кому-то радость грядущего».

«Наставь меня, о великий! Я не понимаю…» – только и успела подумать Лила, тут же устыдившись собственной недалекости, как прямо у нее под ногами разверзлась бездна. Однако она не упала, а продолжала парить в пустоте над ней.

Прямо над пропастью раскинуло толстые узловатые ветви гигантское древо. Ствола не было видно; казалось, что его крона тянется из ниоткуда в никуда, а с ветвей свисали… сперва девушке показалось, что это причудливые плоды, но те раскачивались и шевелились. Летучие мыши?.. Лила пригляделась и ахнула: то были маленькие фигурки нагих людей, привязанные за ноги. Их было великое множество. Иногда одна или две отрывались и улетали – то вверх, скрываясь за ветвями, а то и вниз, с дикими воплями ужаса, которые пробирали до мурашек. Остальные фигурки мотались туда-сюда, размахивая тонкими руками и причитая: «Забери нас! Выведи нас!»

От этого жуткого воя хотелось заткнуть уши, но даже шевельнуться не получалось. Лила уже догадалась, кто предстал ее взору – питары, души умерших! Она читала про них в мифологической поэме, когда изучала хинди в университете. Но как она может помочь им? А тем более решить, кому уйти, а кому – остаться?

Вой несчастных стал тише, зато совсем рядом послышался плеск и потянуло таким зловонием, что Лила чуть не задохнулась. Девушка оглянулась и в отвращении отскочила: у ее ног плескался мощный поток нечистот. Он был таким широким, что другой край едва виднелся, а с берега на берег переправлялись нагие или завернутые в саван человечки. Одни путешествовали на редких лодках, похожих на половинки фисташек, другие – держась за хвосты белых коров, которые неведомым образом ухитрялись не испачкаться. А некоторые странники погружались в зловонные воды целиком. Их тащили крюками, будто рыбу, жуткие существа с выпученными глазами, оскаленными пастями и высунутыми красными языками. Лила содрогнулась.

«Так бывает со всеми забытыми и неприкаянными, – вновь зазвучал в ушах голос. – Избавь от страданий тех, о ком некому позаботиться по праву крови. Передай добро спасения, что было подарено тебе, – и ты исцелишь свою боль!»

Лила открыла было рот для следующего вопроса, но тут же закрыла. Третий раз за последние сутки она слышала эту фразу: «Позаботься о тех, о ком некому позаботиться». Сперва это сказал отец во сне, потом – мудрец в храме, и вот, наконец, – сам Шива. Конечно, она могла сама себе все это навоображать, но странно было бы придумать то, о чем ни разу не слышала и нигде не видела прежде…

«Благодарю тебя, о Великий! Кажется, я поняла…» – успела подумать Лила, прежде чем видение померкло, а она сама, выпав из медитативного состояния, осознала, что все еще стоит посреди шумной толпы в храме. Девушка почувствовала на себе одобрительный взгляд мудреца и благодарно ему поклонилась.

– Чем я еще могу послужить? – спросил тот, зачем-то обменявшись взглядами со Стхану.

– Я… мне… – замялась девушка, в нерешительности кусая губы. На нее отчего-то вновь накатил приступ робости. Она покосилась на телохранителя, потом – на статую Шивы, и ей почудилось, что божество одобрительно ей улыбается.

– Мне нужна помощь в проведении погребального обряда, – наконец выговорила она. – Я не знаю, что нужно делать. К тому же… – Она запнулась и произнесла тихим шепотом, будто поверяла самую страшную свою тайну: – Эти люди мне не родственники по крови…

– Это не беда, – успокоил ее брахман. – Главное, что ты их любишь и хочешь почтить. И облегчить путь в царстве Ямы. Обряд можно провести даже без тела, – пояснил он, будто прочитав ее мысли. – Достаточно вещей и образа. Я помогу тебе в благом деле, позову чандалу[19] и все расскажу. Нужны будут подношения богам и брахманам, продукты для яджны. Думаю, твой спутник, дэви, – служитель снова уважительно кивнул Стхану, – тебе поможет и направит. Я сообщу, когда возможно будет провести ритуал. Разумеется, чем скорее – тем лучше, – добавил он, опережая следующий вопрос собеседницы, – нельзя оставлять питаров томиться в ожидании и превращаться в веталов или пишачи[20]… И еще, – произнес он после некоторой паузы, – будет лучше, если с тобой придут те, кому ты доверяешь и кто тебе хорошо знаком. Несколько человек.

Лила задумалась. Кого позвать? Сирил уже далеко, улаживает дела и не успеет приехать. К тому же он скептически относится к местным верованиям. Но здесь у нее нет друзей, кроме Стхану. Разве что… нет, немыслимо. Лила замотала головой. Патель и Сингх не входили в близкий круг, она вообще их едва знала. Как же можно позвать их на такую личную церемонию?

Девушка бросила короткий взгляд на статую Шивы, как будто та хранила подсказку. С другой стороны, почему бы и нет? Может, участие в ритуале поможет им найти общий язык и наконец сосредоточиться на общем деле? В любом случае лучше спросить. Лила опять низко поклонилась божеству и не заметила одобрительный взгляд телохранителя, словно тот услышал ее мысли.

Глава 4. Пламя и пепел

Вечером, как и договаривались, Лила спустилась в лобби отеля «Роял Бенгал». Девдан Сингх уже ждал там, вальяжно развалившись в кресле и потягивая коктейль из высокого бокала с тонкой долькой ананаса.

Она заказала безалкогольный мохито и опустилась в кресло напротив. Под пристальным взглядом мужчины она ощущала себя неловко. Некоторое время они молчали, и Девдан спросил:

– Ну, как расследование? Помогли мои документы?

Девушка вздохнула. Она успела изучить лишь часть папки, одолженной собеседником, но вопросов меньше не становилось. На месте решенных тут же возникали другие, еще более каверзные. Лила была уверена только в одном: убийство ее родни не первое в длинном списке и, скорее всего, не последнее. Материалы, заботливо подобранные коллегой из ДКР, местная полиция просто не объединила в серию, поскольку преступления совершались в разных штатах и с большими временными промежутками. Причем практически все жертвы были людьми порядочными, законопослушными, более того, порой именно на них эта законность и держалась.

Первым был всеми уважаемый брахман из Гуджарата,