Лила снова посмотрела на Стхану и спутников. Судя по их кивкам, она все сделала верно. Что же происходит? «Высшие силы, да отпустите же их наконец! – взмолилась она. – Как я отпускаю. Пусть они упокоятся!»

Повинуясь внутреннему порыву, она закрыла глаза и коснулась ладонями бревен. В следующий миг лицо обдало жаром. Послышался удивленный вздох, а затем кто-то резко дернул ее за локоть, оттаскивая в сторону. Лила раскрыла глаза и увидела, как яркое пламя, весело треща, охватило погребальные костры и взметнулась к небесам. Служители и спутники удивленно смотрели то друг на друга, то на нее. «Чудо! Чудо!» – читалось в их глазах и на губах.

Стхану (это он ее вытащил из огня) все еще крепко держал девушку за локоть.

– Не обожглась? – спросил он шепотом.

– Нет, – так же шепотом ответила Лила. – А что это было?

– Судя по всему, ты повелела кострам гореть, – загадочно сверкнув глазами, произнес телохранитель, протягивая ей молоко и горсть зерна для очищения. Лила молча прикоснулась к ним, потом поклонилась статуе божества на постаменте. Она ничего не понимала. Ей все еще казалось, что она – лишь наблюдатель. Огонь пожирал бревна, наполняя сердце ярким теплым светом. И в одном она была уверена: даже если бы Стхану не увел ее, пламя бы ей не навредило.

Когда обряд завершился и последние угли догорели, а чандалы принесли урны, чтобы собрать пепел, Лила несколько минут не могла пошевелиться. Она сидела, застыв подобно одному из изваяний божеств, к которым только что обращалась. Перед внутренним взором искрами вспыхивали и гасли картины то ли яви, то ли видений.

Когда она наконец попыталась подняться, голову повело, а тело сковала тяжесть. Обряд вытянул из нее все силы. Лила пошатнулась. Она и упала бы, если бы ее не подхватили за подмышки с двух сторон.

– Ты как? Встать сможешь? – раздалось над ухом встревоженно.

– Да… нет… – сбивчиво пробормотала Лила, сражаясь с непослушным телом. – В порядке все. Просто устала.

Когда чьи-то руки бережно подхватили ее, Лила подняла голову и слабо улыбнулась. Она попыталась сфокусировать взгляд, чтобы разглядеть лицо помощника. Показалось, что это телохранитель, но голос Стхану прозвучал откуда-то сбоку:

– Несите ее к машине. Я здесь разберусь.

– Я поведу, – предложил полузнакомый баритон с другой стороны.

Лила закрыла глаза: веки казались тяжелыми, будто к ним прицепили фунтовые гири.

– Стхану… – прошептала она, с трудом подняв руку – такая на нее навалилась слабость. – Останься…

– Все хорошо, Лила, – ласковый голос телохранителя придавал сил и не позволял скатиться в ледяную бездну, которая снова, как в трагический день кораблекрушения, уже тянула к ней свои щупальца. – Я рядом.

Что было дальше, она не помнила. Ее несли, потом бережно опустили на что-то мягкое – видимо, на сиденье автомобиля. Потом ей казалось, что она снова малышка и ее укачивает мать (видимо, машина ехала по неровной дороге), а потом сознание померкло вовсе. Картины реального мира сменились расплывчатыми видениями. То она едет верхом на чудесном белом буйволе, то переходит вброд ледяное озеро, боясь оглянуться, то танцует неистовый танец посреди поля битвы… Потом вдруг явились брат с сестрой и какая-то незнакомая, но в то же время родная женщина с добрыми глазами. Закутанные с ног до головы в белое полотно, они поклонились, что-то сказали – девушка не разобрала, – а потом, взявшись за руки, зашагали по длинной извилистой тропе. И шли среди звезд в сторону сияющей ярким светом горы…

– С ней же все будет в порядке? – знакомый баритон развеял остатки видений, но голос телохранителю не принадлежал, поэтому Лила не спешила открывать глаза.

– Разумеется. Ей просто нужно как следует отдохнуть.

– Может быть, я чем-то смогу помочь?

– С чего бы? – в третьем голосе сквозило недовольство. – Ты что, врач? Или брахман?

Любопытство, которое пробуждалось порой раньше своей владелицы и уж всяко раньше остальных чувств, вызвало дикий зуд внутри. Лила осторожно приподняла ресницы. Она лежала в номере отеля все еще в костюме с похорон, от которого исходил сладковатый запах гари. По одну сторону кровати, в кресле, расположился Стхану в привычной полурасслабленной позе (хотя девушка прекрасно знала, что это – лишь видимость. Стоит возникнуть опасности – и ее верный спутник превратится в несокрушимого воина). С другой стороны, почти возле ее изголовья, – Девдан Сингх, у стены напротив – в позе скептика и со скрещенными на груди руками – Анил Патель. Вся банда в сборе.

– Она точно ничем не больна? – нахмурился Девдан.

– Пф! Поглядел бы я на тебя, если бы ты всю семью разом хоронил! – фыркнул Анил, видимо, уже позабыв, что сам недавно мурыжил девушку допросами, не проявляя никакого сочувствия.

Мужчины обменялись такими «дружелюбными» взглядами, что аж искры из глаз посыпались. Лиле ужасно захотелось вскочить и накричать на них, но она сдержалась.

– Когда мы сможем с ней поговорить? – поинтересовался агент ДКР у Стхану после короткой паузы. – Обещаю, – он поднял руки в жесте добровольной сдачи, – мы не будем ее огорчать.

– Сейчас я вам этого не скажу, – уклончиво отвечал тот, бросив внимательный взгляд на девушку. – Когда немного окрепнет и успокоится. Ну и когда сама пожелает. – Он пристально посмотрел на каждого из гостей. – Она с вами свяжется. Или я.

Намек был слишком прозрачным, чтобы его неверно истолковать. Мужчины переглянулись, а потом попрощались, пожелав девушке скорейшего выздоровления.

Спустя минуту после того, как за гостями закрылась дверь, Стхану перестал изображать холодную отстраненность и усмехнулся:

– Можешь больше не притворяться, хитрюга! Они ушли.

Лила вздрогнула, вновь удивившись невероятной проницательности и внимательности телохранителя отца (а теперь – ее личного). В нос попала соринка, девушка зажмурилась, громко чихнула, а потом открыла глаза. Первым, что она увидела, была приветливая улыбка Стхану.

– Выспалась? – спросил он ласково. – Как ты себя чувствуешь?

– Как выжатый лимон, – призналась девушка, вяло потирая лоб. – Но уже лучше. Что со мной было?

– Ты упала в обморок. И здорово нас напугала. – На миг тень тревоги проскользнула по его лицу. – Не делай так больше. Если чувствуешь, что перетрудилась, лучше остановись и передохни.

– Прости, пожалуйста, – грустно вздохнула Лила. – Я… я постараюсь.

– Тогда я тебя оставлю. – Телохранитель не слишком ей поверил, но мораль читать не стал.

– Погоди! – Лила испуганно дернулась, протянула руку, пытаясь поймать его за запястье. – Не уходи, пожалуйста!

Она боялась остаться одна, особенно сейчас, когда все мосты к прошлому в прямом смысле сожжены. Ей так нужна была опора, поддержка, родной человек рядом. И