взгляд был прикован к тем же чудесам, но в его глазах я читала не детский восторг, а напряжённую оценку воина.

— Мира, оно не только прекрасно, — произнёс он тихо, и его голос, приглушённый магией кабины, прозвучал как предостерегающий звон стального лезвия. — Оно ещё и не менее опасно. Не забывай об этом. Красота глубин часто бывает обманчива и смертоносна.

Я смущённо потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается румянец. В его словах не было упрёка, лишь забота и трезвость, от которых моя наивная восторженность вдруг показалась мне такой же хрупкой и беззащитной, как те самые анемоны за стеклом. Я уже собиралась что-то пробормотать в оправдание, но не успела.

Наш Дениурам плавно взмахнул своими мощными плавниками, и капля-каюта, послушная его движению, начала медленный, величавый подъём навстречу сияющей поверхности.

Сердце в груди сжалось от непривычного перепада, пропустив болезненный, но быстрый удар. Давление на уши и виски всё это время, наконец ослабло, оставив после себя лишь лёгкий, призрачный звон. И тогда случилось это.

Из темноты в которой мы тонули последние минуты, внезапно появился ослепительный, пронзительный свет. Сперва это были размытые пятна, похожие на призрачные облака, а затем — яростное, не знающее жалости солнце. Оно ударило прямо в глаза, заставив меня сильно зажмуриться.

Я заморгала, пытаясь привыкнуть к этому новому, яркому миру, и даже слишком сильно сжала руку на спине кота, который недовольно фыркнул. А когда зрение наконец прояснилось, я ахнула, забыв дышать.

Если подводная часть Двора Воды была завораживающим, таинственным сном, но то, что открылось нам на поверхности, было его торжествующим, ликующим пробуждением. Величественный замок парил над водой, и казалось, он был соткан не из стекла, а из самого света. Из бирюзового сияния неба, из миллиардов сверкающих капель росы, повисших на резных балконах и шпилях. Башни, невероятно высокие и изящно стройные, устремились ввысь, а их кристальные стены были настолько чисты, что в них, как в гигантских зеркалах, отражались проплывающие облака.

Каждый арочный мост, переброшенный между башнями, был ажурным и лёгким, как кружево, сплетённое из морского бриза и солнечных лучей. На прозрачных стеклянных галереях играл и плясал свет, отбрасывая на мраморные стены живые, переливающиеся узоры. Купола, покрытые чешуёй из настоящего перламутра и ракушек, ловили солнце и отражали его обратно — ослепительными, слепящими бликами, рассыпавшимися по гладкой поверхности бесчисленных каналов.

Но больше всего поражала сама жизнь, кипевшая здесь. Она была диковинной, многоцветной и невероятно гармоничной. На пристани, вырезанной из белого коралла, изящные эльфы с кожей цвета морской пены и русалки с волосами, заплетёнными из жемчужных нитей и водорослей, непринуждённо беседовали с высокими, словно высеченными из текущей воды, существами. Их формы были зыбкими, постоянно меняющими очертания, и сквозь них просвечивало солнце. Рядом замерли, словно ожившие статуи, загадочные женщины-эльфийки с глазами глубокого изумрудного цвета, а в их волосах, переплетённых с живыми лилиями и нежными веточками коралла, путались крошечные светлячки-капельки.

В воздухе, словно ожившие драгоценности, порхали светящиеся феи. Их крылья переливались сапфировыми и аквамариновыми искрами, а за их полётом тянулся серебристый шлейф магии. У самой воды, по стенам, покрытым влажным блеском, мелькали тёмные, стремительные силуэты с серебряной чешуёй на гибких плавниках.

Всё здесь — каждое существо, каждый изгиб арки, каждый лепесток невиданного водного цветка — было пронизано невыразимой словами гармонией. Я, не в силах вымолвить ни слова, в изумлении коснулась руки Кариона. Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я читала то же потрясение. Мы действительно добрались.

Нашу идиллию прервал кот, который слегка выпустил когти. Я удивлённо посмотрела на него, но, похоже, в этот раз он обратился к Кариону, потому что тот кивнул, глядя на него.

В этот момент Дениурам плавно подплыл к массивному мраморному мосту, чьи ступени, покрытые резьбой, уходили прямо вглубь морской пучины, и замер. И тут произошло новое чудо. Русалы, что сопровождали нас, один за другим стали подниматься из воды. Их мощные хвосты, только что режущие толщу, на глазах преображались. Чешуя сжималась, светлела, превращаясь в подобие плотных, блестящих штанов из кожи и перламутра, а из-под них появлялись сильные, мускулистые ноги. Вода стекала с их торсов, и теперь они стояли перед нами на двух ногах, такие же властные и бесстрастные.

Дверь нашей хрустальной каюты с тихим щелчком открылась. Ворвался поток свежего, солёного воздуха, пахнущего цветами, морем и чем-то незнакомым, сладковатым. Мы с Карионом глубоко вдохнули полной грудью, освобождая лёгкие от ощущения замкнутого пространства.

Один из русалов, тот самый, с жемчужными сплетениями в волосах, сделал шаг вперёд и повелительным жестом указал на ступени.

— Выходите и следуйте за нами. Я провожу вас в ваши покои. Ваша задача — ждать, пока за вами не придут.

Мы молча поднялись с прохладных сидений, и я сделала первый шаг на влажные, отполированные водой и ступнями бесчисленных существ мраморные ступени. Одной рукой я удерживала кота, а другой — ладонь Кариона, и наши пальцы переплелись — мои, ещё дрожащие от пережитого чуда, и его, твёрдые и надёжные. Так, единым целым, мы и пошли за нашими безмолвными провожатыми.

Мы ступили на прозрачный мост. И я не смогла удержаться, чтобы не замедлить шаг, жадно впитывая всё вокруг. Воздух звенел от непривычных звуков: мелодичного перезвона каких-то стеклянных колокольчиков, смешавшегося с шёпотом воды и далёкого, заливистого смеха.

Кот нетерпеливо заворочался, намекая, что его пора спустить на твёрдую поверхность. Немного наклонившись, я спустила его. Он сощурил красные глаза и огляделся, затем кивнул мне, и мы продолжили путь.

Жители Двора рассматривали нас с нескрываемым интересом, но в их взглядах не было враждебности — лишь любопытство к незнакомцам. Эльфийки с волосами цвета морской пены и глазами, как глубинные озёра, встречали мой растерянный взгляд дружелюбными, лучистыми улыбками. Некоторые из них, совсем юные, с гирляндами из ракушек в волосах, застенчиво кивали мне, и я улыбалась им в ответ. Но их взгляды, скользнувшие на Кариона, тут же менялись — в них появлялась тень опаски, мимолётный, но заметный холодок. Местные мужчины, высокие и статные, не пялились открыто, но я ловила на себе их короткие, оценивающие взгляды, полные скрытого недоверия. Мы старались идти быстро, не выказывая ни страха, ни излишнего любопытства, но быть незамеченными в этом месте было невозможно.

И я чувствовала каждое напряжение в руке Кариона. Его пальцы сжимали мои с почти болезненной силой всякий раз, когда мимо нас, бесшумно, словно скользя по мосту, проходил очередной русал или эльф из стражи.