чуть тише, чем собирался. — По кинжалам я согласен. Теперь, что касается нашего совместного расследования, — откинувшись на спинку кресла и отпустив ножку бокала, произнёс я. — То, что вы предложили мне, это, безусловно, интересно. Но будет ещё несколько условий.

Этьен насторожился, но промолчал, ожидая, что же такого я потребую.

— Пересмотр дела Сен-Валери. Естественно с восстановлением всех титулов и прочего. Селена де Сен-Валери, законная наследница баронства Сен-Валери, получит свои земли обратно. Так же как и титул баронессы.

Настоятель усмехнулся. Усмешка вышла короткой, почти отеческой, но глаза при этом остались холодными.

— Стать бароном — идея неплохая. Но граф никогда не одобрит ваш брак, имей это в виду. И я в этом, даже с епископской кафедры, помочь не смогу.

В ответ на замечание настоятеля я лишь пожал плечами.

— Ты ещё забыл упомянуть про клеймо твоей подруги, — продолжил Этьен мягко. — Вы, конечно, каким-то образом его сняли… и, признаюсь, мне было бы любопытно узнать, как именно. Но пока в церковных книгах стоит запись, это клеймо можно восстановить в любой момент. И подпись под актом клеймения, как ты наверняка помнишь, поставил его преосвященство Тибо де Бельмон.

Ну вот и завуалированные угрозы пошли. Я немного нахмурился, и это не осталось без внимания Этьена.

— Это не угроза. Подпись под актом клеймения поставил сам епископ. Я его, безусловно, отменю, хотя прямого отношения к делу Сен-Валери оно и не имеет. Но я смогу это сделать только, если займу кафедру его преосвященства.

Как Этьен всё ловко свёл к тому, что Тибо — враг, а он сам — друг. Только чтобы оказать дружескую помощь, ему нужно стать епископом. Я невольно улыбнулся и понял, что выбора у меня нет. Откажусь, и после всего, что Этьен здесь наговорил, проживу недолго. Соглашусь — и тогда есть шанс пройти в тоненькое окно возможностей, пока все будут заняты громким делом епископа и барона.

— Помимо Селены, у меня в команде ещё Лис. Как считает ваше преосвященство, сможете ли вы отблагодарить охотника скромными 1000 ОР? — шутливо спросил я, слегка склонив голову в почтительном поклоне.

— Я это сделаю, — твёрдо заявил Этьен.

Я протянул руку настоятелю. Не потому, что поверил Этьену или рассчитывал на его честность. А потому, что это был единственный способ уйти от костра и, вероятно, из этого кабинета. А уж в процессе расследования я сделаю всё, чтобы накопать на настоятеля достаточно грязи. Чтобы Этьен не смог отказаться от взятых на себя обязательств и чтобы отправить его на костёр.

Этьен пожал мою кисть. Несмотря на крупные размеры и тучность, хватка у него была крепкой. Тёплая ладонь, уверенное давление, ни капли дрожи. Мы оба знали, что это рукопожатие ничего не значит. Но сейчас нам выгодно делать вид, что мы в одной лодке. А когда лодка станет тесной — один из нас обязательно попробует столкнуть другого за борт.

Глава 10

Согласие на подключение

Мы завершили рукопожатие, и я задал очевидный вопрос:

— Этьен, какие наши дальнейшие действия?

Настоятель улыбнулся и покачал головой.

— Делать за тебя твою работу, агент, я не могу. Но я и отец Савар готовы добровольно согласиться на официальный допрос. А как доказать, что наши слова правдивы — это уже тебе решать.

Ясно. Что-то против епископа Этьену сказать придётся, но это будут домыслы или намеки. Мараться настоятель, конечно же, не станет. А вот свою правую руку — Савара — втягивает в это дело не случайно: его может и подставить. Церковник всегда найдёт, кого принести в жертву ради высшей цели. Особенно если церковник высокопоставленный.

— Также я готов предоставить в твоё распоряжение десяток церковной стражи, писарей, палача и допросную, — продолжил хозяин кабинета. — Но прежде тебе стоит подготовиться, потому что действовать будет необходимо быстро, чтобы барон не смог обратиться за помощью к епископу.

— Основные пункты допроса стоит обсудить заранее, не так ли?

На мой вопрос Этьен благосклонно улыбнулся и прикоснулся к своему виску, точно к тому месту, где у меня был закреплён «Амулет ментальной связи (F)».

— Подключи меня к своей группе. Такое открыто обсуждать не стоит, — настоятель понизил голос и доверительно добавил: — В стенах своего кабинета я уверен, но лишнего риска лучше избежать.

Требование включить в группу, конечно, немного странное. Похоже, Этьен хочет переговорить с каждым из моих бойцов лично. Хочет переманить? Желаю удачи, настоятель.

Я связался с Селеной и Лисом, узнал, что у них всё хорошо, и предупредил о включении в группу настоятеля. После выдал Этьену артефакт и дал к нему доступ.

Я ожидал, что по мыслесвязи мы обсудим всё быстро, но настоятель именно говорил, а не транслировал свои мысли. Может, боялся, что я что-то пойму по эмоциям, и оттого максимально дистанцировался?

Слова настоятеля лились спокойной, но уверенной рекой. Я слушал его, и мои мысли соскользнули на анализ самого Этьена и сделки с ним. Да, настоятель мерзавец. Но мерзавец умный, а умных я всегда уважал. И план допроса у него хороший, продуманный. Возможно, я несколько перегибаю с неприязнью? Ошибся человек, подписал не тот приговор. И что? Все ошибаются.

«Фиксирую ментальное воздействие», — фраза вырвалась откуда-то из глубин моего сознания, и в голове словно треснуло стекло. Трещина расширилась, стекло осыпалось, а я снова мог думать трезво. Первым делом прикрыл глаза и постарался расслабить лицо, чтобы не показать Этьену, что смог сбросить его ментальный поводок.

Голос настоятеля начал замедляться, говорил Этьен всё тише, а давление в голове усилилось. Надо признать, Этьен действовал гораздо мягче и изящнее, чем не-бог. Сначала договорился со мной на словах, добился моего внутреннего принятия сделки. Чтобы я перестал, хотя бы временно, считать его врагом. Потом, вместо прямолинейных и грубых приказов, снизил критическое восприятие и начал усиливать доверие к себе. Что дальше? Будет пытаться взращивать преданность?

Воздействие тонкое, слабо заметное, значит, займёт длительное время. Поэтому настоятель и проявил щедрость: рассчитывал удерживать меня и моих людей в храме в течение месяца, устраивая сеансы «ментальной терапии». Уверен, к окончанию этого срока из храма мы выйдем болванчиками, полностью преданными Этьену.

Что самое паршивое, я не мог напрямую использовать это знание против Этьена. Если расскажу Ирвину, то инквизитор задаст резонный вопрос: а как я понял, что это ментальное воздействие? Говорить про не-бога — это прямая дорога на костёр. Если Этьен поймёт, что его мозгомойка на меня не действует, то ему будет плевать на последствия, он прибьёт меня и моих людей