— Но ведь он создал людей по своему образу и подобию, как говорится в религиях.

Лара хихикнула, Зонгар посмотрел на нее и ответил улыбкой. Вновь обернулся к Глебу, уже строгим лицом:

— Ты соображаешь, как нелепа эта фраза? Если бы это было действительно так, то и каждый из вас был бы таким же, как он. То есть жил бы вечно, мог бы небрежно творить миры за шесть-семь дней... Да и вы все выглядели бы точно так же, как он.

Лара опять улыбнулась:

— Трудно представить такое человечество, полностью состоящее из богов. В том-то и дело, что он один. Мы — это всего лишь его произведения, скульптуры.

— А как же «по образу и подобию»? — протянул Глеб.

— Что ты все повторяешь, как попугай из Карленского леса? — возмутилась Лара.

— Он никогда не был в Карленском лесу, — вставил Зонгар.

— Не важно. Из какого-нибудь местного леса.

— В здешних лесах не водятся попугаи, — теперь уточнил уже Глеб.

Беседа приняла вполне дружелюбный характер, и Глеба это радовало.

— Ты же атеист, — продолжала Лара, — и хорошо понимаешь, что религии — это всего лишь книги, написанные людьми. На основе событий, которые имели место, но интерпретация их была ложной.

— Интерпретация, — вполголоса проговорил Зонгар. — Запомню и это слово.

Глеб вдруг понял, что лемуриец обучается русскому языку на ходу. Как и Лара. Он давно заметил за нею, что с каждым днем ее речь становится все более сложной и правильной. То же самое происходило и с Зонгаром, только тот учился в среде своих боевиков, а Лара — в обществе Глеба.

— При чем тут атомная электростанция? — резко спросил Глеб.

— А ты разве и сам не догадался? Кое-кто возжаждал сотворить в степи маленький пионерский костер.

— Глеб никогда не был пионером и не знает, что это такое, — напомнила Лара.

— Мне рассказывал отец... — начал Глеб, но осекся.

Меньше всего ему хотелось в этот момент думать об отце. Он сказал, не скрывая своего грубого ехидства:

— Ну, взорвете вы с Джинном эту расхлябанную станцию, ну, заявишь ты о себе как о новоявленном властелине мира — ну и что? Думаешь, на это купятся? Думаешь, сразу поверят, что если Доцоев голодными степями подобрался к одному объекту, то сможет проделать то же самое и с другим? Или же ты собрался колесить по свету, возжигая свои пионерские костры, а затем чего-то от людей потребовать? Чего? Золота? Власти? Чего ты добиваешься-то, в конце концов?

— Может быть, золота... — неопределенно протянул Зонгар. — Может — и власти. И лучших девчонок, разумеется!

— Все это мы уже проходили. Господи! Да ты сам и проходил! Македонский захватил полмира, Гитлер то же самое. С твоей кривой помощью.

Зонгар тускло посмотрел на Глеба.

— Ошибка обоих была в том, что они не учли человеческий фактор. Но теперь будущее в моих руках.

И он хлопнул себя по карману. Только сейчас Глеб понял, что именно в этом кармане и лежит старая армейская фляжка.

33

Запор свинарника лязгнул, в помещении снова установились дымные солнечные лучи. Шаги Зонгара какое-то время были слышны по мягкости земли, затем растворились в ней.

— Он снял охрану, — задумчиво проговорил Глеб. — Я думаю, что взрыв готовится с минуты на минуту.

— Я все поняла! — вдруг вскричала Лара. — Взорвать станцию — не главная цель Зонгара. Все, что ему нужно, — это немного вещества, которое хранится в одном из этих зданий.

— Урана из реактора? Плутония?

— Что-то в этом роде. Он хочет, чтобы Джинн сварил ему зелье... Вспомнила! — вдруг вскричала Лара. — Вот что мне показалось странным в тех людях будущего. Там не было детей. Ни нянюшек с колясками, ни карапузов, ни школьников. Только люди средних лет и старики. А те чудища в развалинах... Да это как раз и были одичавшие, заросшие с головы до ног старики и старухи.

— Постой-ка! Так, значит, в какой-то момент люди перестали рожать. Все просто состарились и умерли естественной смертью. Вот почему лет через двадцать Лондон и Москва показались тебе такими странными. Города без детей. Человечество было поражено бесплодием и знало об этом.

Глеб задумался: все сходится! Если некая катастрофа произойдет в этом году, то через двадцать лет на Земле и вправду не будет детей, а через сто человечество просто-напросто вымрет.

— Это и нужно Зонгару. Для этого он и оказался в здешнем времени.

— Верно гутарите! — раздался вдруг совсем близко низкий голос.

Никуда он не уходил, просто протопал по тропе громко, а затем на цыпочках вернулся, как хитрый ребенок.

— Мои люди, террористы, как вы их называете, — продолжал Зонгар, — уже отъехали на десяток километров и ждут взрыва. Возбуждены все, радостны. Действительно, веселый план: враз получить полное господство над миром. И все девчонки твои. Но у нас с Джинном другие планы...

Глеб услышал, как Зонгар похлопал себя по карману с фляжкой.

— Не путай сюда Джинна! — крикнула Лара солнечной щели в пылинках. — Ему давно ничего не известно ни о каких планах, — это она сказала уже Глебу.

— Слушай, не болтай ему лишнего, а? — строго сказал Зонгар и добавил несколько слов по-лемурийски.

Лара также ответила на этом певучем языке, и какое-то время Глеб искренно наслаждался музыкой их препирательства. Ему даже показалось, что он кое-что понял из диалога, поскольку все же сдавал в универе древние языки, а в лемурийском явно звучали их корни.

Так, например, он был уверен в том, что самую важную тайну Джинна Лара ему поведать вовсе не собирается, и пусть Зонгар будет спокоен на этот счет...

— Джинн не может ничего сделать сам, — сказала Лара, обернувшись к Глебу, — по той простой причине, что заклинание, созданное жрецами Зонгара, запечатывает не только сосуд, но и саму волю Джинна. Черная, неблагодарная свинья! — что-то в этом роде вскричала она через дверь уже по-лемурийски, но Глеб понял общий смысл тирады.

— Да остынь ты, девушка, — миролюбиво отозвался Зонгар. — Не он ли угробил Лемурию? Не он ли хотел изничтожить человечество вообще?

Лара молча прикусила губу.

— Я просто решил закончить его дело. Причем самым безболезненным способом. Безо всяких цунами и выдергивания заснеженных скал из коры планеты. Я все-таки не дантист, а большей частью педиатр. Все будет тихо и мирно. Над станцией вырастет скромный грибочек, а атмосфера планеты наполнится неким чудесным снадобьем, от которого люди больше не смогут творить кое-какие делишки.

— Ты это серьезно? — спросил Глеб. — Радиация, конечно, может обесплодить, но сколько ты рассчитываешь добыть ее на одной-единственной АЭС?

В ответ послышался скрипучий смешок.

— Эта одна-единственная АЭС лишь