с демонстративной тщательностью возвращает стул на место.

– В любом случае мы вам поможем.

– Потому что вы нам нравитесь, – добавляет Ленни. – И мы считаем вас хорошим человеком.

– Но нам хотелось бы, чтобы вы знали, что мы не марионетки, – говорит Гэри. – Мы идем на это с открытыми глазами.

Они ждут, что я скажу. Я ограничиваюсь скупым:

– Спасибо вам.

Кажется, их это вполне удовлетворяет.

Мы с Молли завтракаем за кухонным столом.

Может, все дело в размышлениях о деньгах Белмондов, но наша кухонька внезапно кажется мне очень маленькой и обшарпанной. Я хочу лучшей жизни для Молли и Генри. Хочу снова иметь работу со стабильным доходом. И чтобы Молли ни о чем не волновалась, тем более о деньгах. Никогда. Может, у меня старомодные взгляды и Молли прибила бы меня, вздумай я высказать их вслух, но я считаю своей обязанностью заботиться о том, чтобы у нее никогда не было необходимости беспокоиться о том, как мы будем оплачивать счета. Я говорю все это без горечи. Один мудрый (и богатый) человек как-то раз сказал мне: лучшее, что дают деньги, – это возможность о них не думать. Сейчас я, как никогда, его понимаю. И хочу такой возможности для нас. Для Молли.

– То, что я вчера вернулся домой за полночь, не имеет никакого отношения к нам с тобой, – говорю я.

– Я знаю.

– Правда?

– Ну конечно, глупыш. Ты меня любишь. Это написано у тебя на лбу большими буквами.

Я против воли расплываюсь в улыбке:

– Правда написано?

Забудьте все, что я тут наговорил. Есть ли на свете человек богаче меня?

– И что случилось? – спрашивает она.

Я решаю просто рассказать ей все как есть.

– Помнишь дело Виктории Белмонд?

Судя по лицу Молли, это совершенно не то, что она ожидала услышать.

– Это та богатая девушка, которую похитили?

– Угу.

– Надеюсь, это не ты ее похитил?

Черный юмор. Обожаю эту женщину.

– Э-э… нет, – говорю я. – Но я, возможно, некоторое время с ней встречался.

– Ого. – Молли склоняет голову набок. – Когда?

– Через два года после того, как ее похитили.

Она ждет продолжения. Его не следует.

– Ты серьезно?

– Двадцать два года назад я отправился в путешествие по Европе с компанией ребят из колледжа в честь его окончания.

– Ты мне когда-то говорил…

– Да, я помню.

– …Но до сегодняшнего дня я ни разу не слышала ни о какой девушке.

– Потому что наши пути тогда очень быстро разошлись. Я познакомился с девушкой по имени Анна. Мы встретились на Коста-дель-Соль, в Испании. Она мне понравилась, и я сказал ребятам, чтобы ехали дальше без меня, а сам остался с ней.

Я умолкаю.

– Сами…

– И сейчас, впервые за эти двадцать с лишним лет, я увидел ее снова.

– Анну?

– Да.

– Когда?

– Вчера вечером. Она пришла ко мне на занятие. А потом сбежала. Я попытался ее догнать, но…

Я качаю головой. Язык отказывается мне повиноваться.

Молли кладет ладонь мне на локоть.

– Эта Анна, – говорит она. – Ты что, считаешь, что она и есть Виктория Белмонд?

Когда я наконец нахожу в себе силы кивнуть, Молли, пораженная, откидывается на спинку стула. Я трясу головой. Потом выдавливаю:

– Да… нет, возможно. Я не знаю. Я до сих пор пытаюсь хоть что-то понять. Это какое-то… какое-то безумие.

– Все в порядке. Не переживай.

Я снова качаю головой.

– Ты был совсем мальчиком, – говорит Молли. – Даже если это и была она, ты же не знал. Откуда тебе было знать?

Я молчу.

Молли делает еще один заход:

– Тогда, в Испании, эта девушка… эта Анна… она не пыталась подать тебе какой-то знак?

Этот вопрос меня озадачивает.

– Знак?

– Что ее похитили. Что происходит что-то плохое или ее к чему-то принуждают?

Все ясно. Молли думает, я чувствую себя виноватым, потому что закрутил роман с похищенной девушкой и не уловил, что она находится в опасности. Как ни странно, до сих пор я об этом совершенно не думал, но, возможно, в словах Молли есть рациональное зерно.

Неужели Анна всю ту неделю была в беде? А я просто не заметил признаков?

У меня вибрирует телефон. Это Розовая Пантера Полли.

Из поместья только что выехала машина. Думаем, это она. Мы с Гэри едем за ней.

Сердце подскакивает у меня в груди, и я делаю то же самое.

– Сами?

– Она куда-то собралась.

– Кто? – Потом: – Виктория Белмонд?

Я киваю:

– Или та, кого я за нее принимаю.

– Откуда ты знаешь?

– От моих студентов.

– Что?

Я быстро объясняю, что Розовые Пантеры составили график, в соответствии с которым мои студенты по очереди ведут наблюдение за поместьем. Ход с точки зрения этики, наверное, сомнительный, зато определенно малобюджетный. Я больше не полицейский, так что приходится выкручиваться.

– Давай договорим потом, ладно? – предлагаю я. – Возможно, через несколько часов я уже буду знать, не напридумывал ли я это все.

– Поезжай, – произносит Молли. – Только вот еще что.

Я оглядываюсь.

– Я тебе уже это говорила, Сами.

– Я слушаю.

– Эта Анна, или Виктория, или кто она там, возникает в твоей жизни ровно в тот момент, когда Теда Грейсона выпускают из тюрьмы.

Я качаю головой:

– Не вижу никакой связи, Молли.

– Ну так приглядись повнимательнее.

Глава 11

Едва я успеваю спуститься в метро, чтобы успеть на следующий поезд, который, если верить приложению, должен подойти через три минуты, как мне перезванивает Полли.

– Они на шоссе, – говорит она. – Думаю, едут в город.

– Вы уверены, что она в машине?

– Мы так думаем, да. Она на заднем сиденье. За рулем какой-то мужчина. Темно-синий «кадиллак-эскалейд». Номера коннектикутские. Мы с Гэри едем следом. Я сброшу метку, чтобы вы могли следить за нашими передвижениями.

Телефон тренькает, и я смотрю на экран. Их машина движется по Девяносто пятому шоссе на запад, в направлении моста Джорджа Вашингтона. Если бы Анна/Виктория каталась по окрестностям Гринвича, имело бы смысл подъехать туда и попытаться вызвать ее на разговор. Но раз уж она явно намылилась куда-то далеко, разумнее будет подождать и посмотреть, куда она направляется. Я добираюсь до заведения с незамысловатым названием «Бейгл-шоп» и беру кунжутный бейгл с намазкой– этому словечку меня научила Молли – из сига со сливочным сыром, одним глазом поглядывая на движение метки в телефоне. Когда машина съезжает на Хатчинсон-Ривер-парквей, я прихожу к выводу, что Полли, скорее всего, права и псевдо-Виктория в самом деле держит путь в Нью-Йорк-Сити.

Двадцать минут спустя, когда машина сворачивает на Сорок седьмую Западную улицу в направлении Бродвея, никаких сомнений не остается. Поток машин здесь, как водится, то еле ползет, то стоит, причем чаще стоит. Я по-прежнему сижу за стойкой в «Бейгл-шопе». Несколько минут