надо платить за жилье, содержание слуги и ливров пять-шесть каждый месяц получает на непредвиденные расходы. Присланные братом деньги не тратятся. Он пользуется моей лошадью, когда хочет. Мы с ним частенько ездим браконьерствовать в лес неподалеку от города, который принадлежит какому-то сеньору. Я стреляю из лука, считай, бесшумно, внимания не привлекаю. Если добывал подсвинка или косулю, свежевали на месте, забирая только лучшие куски мяса. Пару раз встречали на лесных дорогах трех егерей, но они не отважились спросить, что у шевалье в кожаных мешках. Мушкетов или аркебуз у нас с собой нет, а с пистолетами не охотятся. Зато из них можно запросто пристрелить слишком любопытного егеря.

Вторым развлечением была рыбалка. Я договаривался с хозяином лодки, что рассчитаюсь пойманной рыбой. На весла садился мой слуга Бруно, Этьен занимал место на носовой банке и эмоционально озвучивал процесс, а я становился на корме и ловил спиннингом. Здесь чаще попадался лосось, потому что море ближе. Обычно поднимались вверх по реке и потом медленно сплавлялись, но иногда сперва вниз, а потом против течения. Рыбы было много, брала часто и жадно. Улова и охотничьих трофеев хватало не только для нас четверых, но и что-то перепадало моим подчиненным. Стоит летняя жара, а подвала со льдом в казарме нет. За несколько часов мясо и рыба протухают, так что надо готовить и съедать сразу. Кстати, Гастон, ленивый слуга моего друга, оказался хорошим поваром. Кулинария — это творчество, а творческие люди не склонны к примитивному физическому труду.

Однажды мы спустились по реке ниже обычного. Я подсек крупную сёмгу с пуд весом и долго провозился ней, вываживая. Когда подвел к борту лодки, Бруно пронзил рыбину гарпуном, и только после этого смогли затянуть в лодку. В этот момент течение проносило нас мимо галеона водоизмещением тонн пятьсот, стоявшего на двух якорях, и члены экипажа, собравшиеся у борта, подбадривали нас криками.

Плывя вверх по течению, опять поравнялись с ними и я спросил:

— Откуда прибыли?

— Из Нового Света, — ответил один из матросов.

— Ого! — восхищенно воскликнул я, как будто ни разу там не бывал, потешив его самолюбие.

Пока шли мимо галеона, я раздумывал, почему он стоит здесь, всего в нескольких километрах от города, хотя ветер попутный, пусть и не очень сильный? Могли бы завести буксир на катер шестнадцативесельный, который стоял у борта, и за час-полтора добрались бы до Руана. Экипаж после многомесячного плавания с радостью бы отправился на берег разговеться, а тут даже деревень поблизости нет. Ответ напрашивался один.

Прибыв в казармы, я вызвал сержанта Жака Дрю и поставил ему задачу:

— Мне нужны человек десять смелых надежных парней. Хочу напасть на контрабандистов. Не уверен, что получится, но попробовать стоит. Добыча может быть богатой, — поставил я задачу. — Есть такие в роте?

— Найду! — уверенно пообещал он.

Вышли, когда жара начала спадать. Впереди скакали мы с Этьеном де Плаке, а следом шагали девять вооруженных мушкетеров во главе с сержантом. Со стороны нас можно было принять за двух офицеров, которые отправились по своим делам с охраной. Дорога в том месте сильно удалялась от реки. Мы сперва проскочили, вышли ниже того места, где все еще стоял на якорях галеон. Увидев его, мои подчиненные приободрились. Видимо, затея капитана казалась им не очень правдоподобной. Вернулись назад, нашли неприметную тропу от дороги к реке, по которой ходили и ездили редко. На этот раз вышли к пляжику метров на сто выше галеона. Неподалеку от него и замаскировались в кустах. Лошадей отвели на полянку, расположенную дальше от реки, спутали и оставили пастись.

— Лежим, отдыхаем. Не ходить, не вставать без дела и не разговаривать. Если невтерпеж, можете пошептаться, — приказал я, расположившись на ложе из наломанных веток.

Еще одну заготовил, чтобы отгонять комаров. Когда начало темнеть, они слетелись ко мне со всей Франции. Впрочем, и к моим подчиненным тоже. То тут, то там слышались шлепки и ругань шепотом.

В вечерних сумерках послышался скрип колес. Это к берегу проехали две арбы, запряженные парами волов. Там развели костер, на свет которого приплыл катер с грузом. Он привозил что-то в деревянных ящиках, которые переносили на арбы. Работали и шестеро приехавших, и все гребцы с катера. Спешили. На загрузку каждой арбы потребовались три ходки. Когда катер, прибыл в шестой раз, и закончили перевалку грузка, я со своими мушкетерами подошел к ним настолько тихо, насколько смогли эти слоны. Нас услышали метров за тридцать и насторожились.

— Там кто-то идет, — послышался испуганный голос.

— Городская стража! Всем оставаться на своих местах! — рявкнул я и пальнул в воздух из пистолета.

Мои подчиненные тут же ломанулись к арбам, шумя, как два стада слонов.

Само собой, никто не собирался попасть в наши лапы. Матросы тут же запрыгнули в катер и отчалили, гребя торопливо, а приехавшие по суше мигом шмыгнули в кусты.

— Ловите их! Ловите! — заорал я, хотя мушкетеров еще в казарме предупредил, чтобы ни за кем не гонялись, потому что выкуп нам не дадут.

Дойдя до арб, я приказал выезжать на дорогу, охраняя обе со всех сторон. На парусниках, ходивших в Новый Свет, народ служит отчаянный. Могут догнать и попробовать отбить груз. Этьен де Плаке привел наших лошадей, и мы поехали позади арб, прикрывая их с тыла.

Я был слишком хорошего мнения о контрабандистах. Они так и не решились или не успели напасть на нас. Ночью мы объехали город и без проблем добрались до казарм. Ночной караул пришлось будить, чтобы открыл ворота. Добычу оставили во дворе, отведя волов в конюшню и дав им сена, заготовленного солдатами на лесных полянах. На счет этого хозяин леса закрывал глаза, не желая или не решаясь ссориться с военными.

При свете факела открыли верхний ящик. В нем лежали рыхлые бруски казавшиеся черными. Увиденное явно разочаровало моих подчиненных. Не думаю, что они ожидали увидеть слитки золота или изумруды, но и не какие-то непонятные, крошащиеся кирпичики. Если бы не я, их бы точно выкинули в реку, заметая следы.

— Что это? — задал вопрос Этьен де Плаке.

— Индиго, синий краситель, более яркий и стойкий, чем вайда, — ответил я.

— А почему его провозят контрабандой⁈ — удивился мой друг.

— Королевским указом запрещены под страхом смертной казни ввоз и продажа индиго, иначе вытеснит вайду, разорит крестьян и их сеньоров, — объяснил я.

Были у меня мысли наладить выпуск ультрамарина, но меня предупредили, что лучше на эту поляну не соваться. Чиновники не отличат его от