что в одном из кувшинов осталось вино. Отпил с горла. Кислятина. Отвык от нее на Апеннинском полуострове. Слил на руки, а потом и нож обмыл.

С масляной лампой поднялся на всякий случай по деревянной, скрипучей лестнице на второй этаж. Там были две комнаты. Обе холодные и пустые. Вернулся вниз, посмотрел, что в баулах и мешках. Как и предполагал, награбленное барахло: одежда, ткани, обувь… Под головой Карфура лежал кожаный мешок. В нем, кроме пяти мешочков с золотыми пистолями на сумму пять тысяч ливров, обнаружил еще и три побольше с серебряными монетами. В кошелях у каждого разбойника было по несколько су. Мелочь, но приятно.

Я собрал оружие бандитов, упаковал. Добавил нагольный тулуп, сапоги Карфура, четыре беличьи шапки и два плаща с капюшонами, подбитые куньим мехом. Тащить все это на себе к реке было тяжело и глупо. Зашел в амбар и при свете масляной лампы выбрал пару спокойных упряжных лошаденок. Вороного красавца там не было. Обнаружил его в конюшне в соседнем деревянном строении. Там еще стояли буланый хорошей стати и по два средненьких, гнедой и серый.

На упряжных нагрузил узлы и баулы, в первую очередь с оружием, отвез на берег реки. Лодку заполнил с горкой и немного осталось. Спрятал в лесу рядом. Потребовалось еще две ходки, чтобы перевезти остальное. Отвел лошадей в амбар, закрыв его. Отпущу их завтра.

Обратный путь был короток и легок. Я греб не столько для скорости, сколько для того, чтобы не замерзнуть. Приткнувшись к берегу напротив своего дома, приковал лодку и несколькими ходками перенес во двор весла и привезенные трофеи. Складывал их в сарае. Завтра разберу. С собой захватил мешок с монетами, тулуп и сапоги, оставил в столовой.

Несмотря на то, что перемещался предельно тихо, Сюзанна проснулась, вышла с горящей свечой на верхнюю площадку лестницы. Когда Лео начинает реветь ночью, я бужу ее, а меня отслеживает чётко. Оно и правильно. Грудной сын никуда не денется, подождет, а муж может запросто сбежать к другой. Нужен глаз да глаз.

— Всё получилось? — спросила она.

Я положил на сундук мешок с монетами, развязал его, показав содержание:

— Пять тысяч ливров золотыми пистолями и мелочь.

— Ух, ты! — восхитилась жена. — Где ты их взял?

— У Карфура, — честно признался я.

Сюзанна обязательно разболтает всем по секрету, но ей никто не поверит.

— У того самого бандита, который держал в плену Сильвена⁈ — удивленно воскликнула она.

— Да, — подтвердил я. — Он сказал: «У тебя такая красивая жена! Забирай все деньги и трать на нее!».

— Так и сказал⁈ — не поверила она, а потом улыбнулась и произнесла: — Ты опять шутишь, а я каждый раз попадаюсь, принимаю всерьез!

Я переложил мешочки с мелкими монетами в сундук на текущие расходы, а пистоли отнесу ростовщику Гансу Любке. Пусть плодятся, делают меня богаче.

25

Утром я со слугой Бруно Шабролем поплыл на лодке вверх по течению на то место, где был ночью. На слуге трофейные серая кроличья шапка, светлый нагольный тулуп и темно-коричневые высокие сапоги Карфура. Ранее ходил, как положено голодранцу, одетым не по погоде. Теперь тянет на уровень среднего класса предместья Сен-Жермен. Не удивлюсь, если продавцы в лавках начнут ему кланяться.

Приткнувшись возле ивы, показал ему, где спрятаны трофеи, помог нагрузить лодку с горкой, наложив сверху узлов с одеждой, которые, если упадут за борт, утонут не сразу. Ночью боялся так делать, потому что мог и не увидеть, куда поплыли. Все равно многое не влезло. Потребуется еще одна ходка.

— Перенесешь в сарай и приплывешь за остальным, — приказал я, оттолкнул лодку от берега и пошел к дому.

Днем он казался другим, меньше и невзрачнее. Я опять зашел через кухню. Внутри было холоднее, чем ночью. Запах крови почти не слышен. Я тщательно осмотрел столовую, снял с трупов несколько перстней, сережек и цепочек из серебра и золота, пропущенных ночью. В камине обнаружил коптящийся окорок, а на кухне — каравай черствого пшеничного хлеба и старый, потертый бурдюк, заполненный наполовину кисловатым сухим белым вином.

В конюшне оседлал вороного и буланого жеребцов. На последнего погрузил найденные съестные припасы. С сеновала, который был над конюшней, накидал во двор деревянными двузубыми вилами стожок сена, пахнущего летом, после чего выпустил всех лошадей. На первое время еды им хватит, а дальше станут собственностью новых хозяев. Кому-то в ближайшие дни здорово повезет. Связываться с большим количеством лошадей я не решился. Как бы жадность не сгубила. Сев на вороного и ведя на поводу буланого, поскакал по дороге к Сен-Антуанским воротам. Так я похож на шевалье, приехавшего с запасной лошадью и небольшим запасом продовольствия в Париж по делам.

С утра малость потеплело, снег начал таять. Дороги превратились в месиво. Наверное, из-за этого встретил только одну пустую арбу, запряженную парой волов. Возница сидел с пустым мешком, положенным на голову и плечи поверх серого шерстяного плаща.

Стража на воротах не обратила на меня внимание. С благородного ничего не сдерешь. На городских улицах тоже было пустовато. Обычно заполнены торговцами с лотков, висевших спереди, или корзин за спиной, или кувшинов. Сейчас стояли на перекрестках, нахваливая свои товары. Месить грязь никому не хотелось

К моему возвращению домой Бруно не успел завершить вторую ходку. Прибудет минут через пятнадцать. Зато Сюзанна нашла в сарае привезенное ночью, перетащила с помощью Тетери в столовую и начала перебирать, оценивать, примерять, сортировать. Комната стала похожа на лавку старьевщика. Мою жену абсолютно не смущало, что эту одежду и обувь носил кто-то другой. Они будут постираны, помыты и станут, как новые.

— Ненужные тебе вещи отдай слугам, — распорядился я.

— Сама знаю, — отмахнулась она.

Оружие лежало в стороне. Сюзанну оно не интересовало. Я отобрал два пистолета с относительно короткими стволами. Оставлю ей для самообороны, когда уеду на службу. Стрелять и даже заряжать научил. С трех метров попадет. Еще два с длинными стволами отложил для Этьена де Плаке. Он как-то пожаловался, что возвращаться домой по ночам опасно. Рапирой можешь и не отбиться. Один палаш среднего качества и короткоствольную аркебузу Диона оставил для своего слуги. В бою могут быть разные ситуации. Остальное разложил по мешкам, огнестрельное отдельно от холодного.

Вскоре приплыл Бруно Шаброль и принес в столовую новую партию узлов и баулов со шмотками и кухонной и столовой посудой на радость Сюзанне и Тетере. Вместе с ним повезли на рынок оружие на трофейных лошадях. С покупателями холодного у меня уже был налажен деловой