но цепкую энергию, но мой шар оставался надежно скрытым и целым. Мы продолжали так несколько минут, пока Полья не хлопнула в ладоши.

— Достаточно. Хорошо. Но нужно работать на скорость. Теперь я.

Энергия Польи была другой — не игривой, а острой, целенаправленной и безжалостной, как отточенное шило. Она не давила на всю защиту пластом, а пыталась тонким, неумолимым лучем пробить её в одной, самой уязвимой точке. Мне пришлось напрячься изо всех сил, постоянно, молниеносно перестраивая и усиливая барьер в разных местах, чтобы парировать её точечные удары. К концу упражнения я была мокрая от пота, как после пробежки, а голова гудела и раскалывалась.

— Неплохо, — с лёгкой, одобрительной ухмылкой констатировала Полья, отступая. — Но расслабляться рано. Завтра повторим.

Когда они наконец отстали от меня, я еле доплелась до глубокого, уютного кресла в самом тёмном углу комнаты и рухнула в него, чувствуя, как каждая мышца, каждая клеточка тела кричит от изнеможения. Сознание было пустым, тяжёлым и блаженно тихим. Я закрыла глаза, просто наслаждаясь возможностью ни о чём не думать, ни за чем не следить, просто быть.

В ушах ещё стоял глухой звон от ментальных баталий, когда я почувствовала лёгкое, почти призрачное прикосновение к плечу. Открыв глаза, я увидела склонившуюся надо мной Алиану. На её прелестном лице играла та самая хитрая, заговорщицкая улыбка, от которой становилось одновременно и любопытно, и тревожно.

— Ну что, солнышко, выдохлась? — прошептала она, подмигивая так, будто мы были заодно в каком-то большом секрете. — Отдохнешь — и снова в бой. Только уже совсем другого рода.

Я с немым вопросом подняла на нее бровь, не находя сил даже на слова.

— Сегодня ночью, — продолжила Алиана, оглядываясь по сторонам с преувеличенной осторожностью, будто сообщала тайну, — у нас будет кое-что особенное. Маленькое, интимное собрание. Только для женщин. Будет музыка, изысканное вино, разговоры по душам… без всяких церемоний. И… — она сделала драматическую паузу, заставляя моё сердце замереть в ожидании, — будет сама Инела.

Мои глаза непроизвольно округлились. Вечеринка… с правительницей Двора Воды?

— Это… неожиданно, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Ага, — Алиана ухмыльнулась, довольная произведённым эффектом. — Но есть один важный нюанс. Твой брутальный защитник, — она многозначительно кивнула в сторону двери, за которой возможно скрывался Карион, — туда не приглашён. Таким… впечатляющим мужчинам туда вход воспрещён. Категорически.

У меня в груди всё сжалось от беспокойства.

— Карион? Но… как я ему это объясню? Он будет… не в восторге.

— Это, моя дорогая, — с притворной серьёзностью сказала Алиана, — твоя святая обязанность, как истинной пары. Объяснить своему тёмному мужчине, что обижать правительницу Двора Воды, отказавшись от приглашения на сугубо женское мероприятие, — дурной тон. Скажешь, что это важная часть твоего обучения — установление связей. Дипломатия, понимаешь? Пусть поревнует немного, ничего с ним не случится. Наоборот, полезно.

Она хлопнула меня по плечу, вставая.

— Так что отдыхай, красавица. Ночь обещает быть жаркой. И не вздумай отлынивать!

С этими словами она упорхнула, оставив меня в кресле с тяжёлой головой, путающимися мыслями и нарастающей тревогой о том, как же я буду объяснять всё это Кариону. Мысль о его реакции — о том, как потемнеют его глаза, как сожмутся кулаки — заставляла меня сжиматься внутри. «Дипломатия», — с горькой усмешкой подумала я. Это слово казалось таким хрупким перед лицом его ревности и инстинктов защитника.

Я не успела сделать и пары шагов по коридору, как прямо у меня за спиной раздался насмешливый, бархатный голос, от которого по коже побежали мурашки.

— Не меня ищешь, синеглазка?

Я вздрогнула и резко обернулась. Маркус стоял в паре шагов, его руки были заложены в карманы, а на губах играла все та же наглая ухмылка. Кажется, он умел перемещаться бесшумно, как и Карион, только его присутствие было не тенью, а навязчивым, ярким пятном.

— Ты что, следишь за мной? — выпалила я, ещё не оправившись от испуга, и тут же пожалела о резкости.

Он рассмеялся, но в его смехе не было злобы, скорее — удовольствие от игры.

— Вообще-то, ты в моём Дворе, — парировал он, подчеркивая каждое слово. — И я ходил по этим залам ещё когда тебя на свете не было. Так что, чисто технически, это ты ходишь там, где я хожу.

Его слова, такая простая и неоспоримая правда, задели меня за живое. Я почувствовала, как по щекам разливается жар, но промолчала, с ненавистью буравя его глазами. От этого он рассмеялся ещё громче.

— Ты злишься потому, что я использовал на тебе свой дар? — спросил он, склонив голову набок, как бы изучая мою реакцию.

Я кивнула, сжав кулаки. Голос прозвучал тише, но твёрже, чем я ожидала.

— Ты не имел права заставлять меня восхищаться тобой.

Маркус на мгновение поджал губы, будто обдумывая мои слова, а затем снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была какой-то… менее самодовольной.

— Не имел, — согласился он неожиданно легко. — Но это было забавно.

— Не делай так больше, — сказала я, уже не так гневно, а почти что с требованием.

И тут случилось невероятное. Его лицо стало серьезным, наглая маска спала, и он посмотрел на меня прямо, почти что искренне.

— Обещаю. Думаю, мы и так подружимся.

В этот момент из конца коридора появилась Селена. Её взгляд, метнувшись между нами, сразу стал суровым.

— Маркус, чёрт тебя побери, ты опять за своё? — её голос грозно.

Маркус тут же надел маску невинности и развел руками, его глаза округлились с преувеличенным недоумением.

— Не понимаю, о чем ты, няня Сел.

— Не няня я тебе, — отрезала Селена, подходя ближе. — И не ври. Нельзя злить истинную пару Миры, ты понимаешь? Карион — дитя тьмы. Его реакция может быть… непредсказуемой.

Маркус ухмыльнулся, и в его взгляде мелькнул знакомый огонек баловня.

— На данный момент, дитя тьмы занят тренировкой с воинами матушки. Так что всё спокойно.

Селена покачала головой, с видом уставшей от проказов своего ребёнка матери и, схватив Маркуса за локоть, решительно потащила в противоположную сторону.

— Иди-ка со мной, хулиган. — На прощание она обернулась ко мне, и её взгляд смягчился. — Отдохни, Мира. Ждём тебя ночью. Не забудь.

Маркус на этих словах резко остановился, заставив Селену дёрнуться, и обернулся ко