это сказать, отдать дань памяти Верочке. Мы посвятим ей несколько страниц в декабрьском выпуске. Вы ведь не будете против?

— Нет, ну что вы…

— Замечательно. В связи с эти хотелось бы получить Ваше разрешение разместить в журнале фотографии её некоторых работ, — Инесса Павловна что-то старательно записывала в блокнот.

— Думаю, это возможно, — сухо ответила Вера.

— И ещё, хотелось бы взять у Вас интервью, не сегодня, конечно, — я понимаю, Вам сейчас не до этого — но в ближайшие несколько дней, — продолжая писать, периодически внимательно заглядывая в Верины глаза поверх очков, сказала главный редактор.

— Вы знаете, с этим будет сложно. Мне бы не хотелось, если честно… — пыталась деликатно отказать Вера.

— Антонина. Вы не спешите. Это не займёт много времени, всего пара вопросов о том, какой была Вера вне работы…

— Нет, Вы знаете…

— Постойте! — Инесса Павловна бесцеремонно вложила в руку Веры свою визитку. — Вот Вам мой номер — позвоните, если решитесь. Подумайте хорошенько. Это всё в память о Вашей сестре, и только ради неё.

— Понимаете, это вряд ли получится. Мне бы не хотелось Вас зря обнадеживать.

— Я настаиваю. Много времени это не займёт. Уверена, что Ваша сестра оценила бы подобный поступок с Вашей стороны. Подумайте.

— Хорошо, я подумаю, — пытаясь быть любезной, произнесла Вера.

— Вот и замечательно. Ну что ж, тогда до встречи.

— До встречи.

Вера дождалась, пока её бывшая начальница скроется в толпе гостей, и незаметно выбросила визитку в урну. Подумать только, какая настырная! У девушки не было никакого желания с кем бы то ни было обсуждать саму себя, тем более, уже завтра её не будет в этом городе. Необходимо было рвать все прошлые связи. Скоро начнется новая жизнь, в которой прежней Вере нет места. Она старательно гнала прочь от себя подобные мысли, доставлявшие ей невыносимые страдания. Будущее представлялось ей глубокой чёрной бездной, в которую совсем скоро Вере предстояло шагнуть. Но всё это будет завтра, а сегодня она должна была отдать дань памяти любимой сестрёнке и поставить точку в затянувшейся драме.

Внезапно внимание Веры привлёк высокий, смуглый мужчина с чёрными, как смоль, кудрявыми волосами, задумчиво рассматривающий Тонин портрет на протяжении уже довольно длительного времени. Другие картины почему-то его совсем не интересовали. Этот мужчина показался ей знакомым, но никак не удавалось вспомнить, где раньше она могла его видеть.

Осторожно подойдя к странному посетителю, Вера услышала, как он что-то неразборчиво бормочет, не то на итальянском, не то на португальском. Страшные подозрения закрались в душу девушки, и сердце её застучало громче и быстрее.

— Добрый вечер, — настороженно обратилась к мужчине Вера.

Тот обернулся и, на секунду застыв от удивления, на чистом русском с едва уловимым акцентом поприветствовал Веру.

— Мы знакомы? — безрезультатно копаясь в обрывках собственной памяти, поинтересовалась девушка.

— Нет, с Вами мы никогда не встречались. Но я знал Вашу сестру. — Мужчина с нескрываемой глубокой печалью посмотрел на Тонин портрет.

— Откуда Вы её знаете?

— Сначала мы вместе работали, а потом…

— Как вместе работали? — удивлённо вскинув брови, спросила Вера.

— Теперь это неважно…

— Вы не представляете, насколько важно, — настаивала Вера.

— Понимаю. Вам дорого всё, что связано с ней. — Мужчина глубоко вздохнул и опустил глаза. — Как дорого и мне.

— Кто Вы? — подозрительно нахмурившись, Вера пыталась поймать взгляд собеседника.

— Она Вам совсем ничего обо мне не рассказывала?

— Да кто вы такой, чёрт возьми? — раздражаясь всё больше, вскрикнула Вера.

— Я… Я любил Вашу сестру. И до сих пор люблю…Я не уберёг её…Её очень не хватает.

Вера стала, наконец, осознавать, что мужчина говорит о Тоне. У сестры всегда было много поклонников, и это не было большим секретом. Мало ли кто мог в неё влюбиться. Но было что-то неприятное и опасное в этом смуглом, мускулистом иностранце.

— Что значит «любил»?

— Так она и правда совсем ничего обо мне не говорила? — искренне удивился мужчина.

— А почему она должна была что-то о Вас говорить? — Вера нервно закусила губу.

— Как так? Об отъезде Вы должны были знать.

— Боже мой! О каком ещё отъезде? Может, хватит загадками говорить? — не выдержала Вера.

И тут её осенило. Подождите-ка! Не может этого быть! Неужели!

В её голове тысячи мыслей осколками разлетелись в разные стороны со скоростью звука, а к горлу подступил ком. Стук её сердца заглушал голоса посетителей.

— Сэм? — дрожащим голосом, с трудом сдерживая подкатывающую волну обиды и гнева, спросила Вера.

— Да… Самуэль Ривейру… — мужчина испуганно смотрел в наливающиеся кровью Верины глаза. — Значит, она рассказывала Вам…

— Как ты посмел сюда прийти! — злобно зашипела Вера.

— Но…

— Как ты посмел⁈

— Я хотел…

— Ты! Ты! — Вера трясущейся рукой указывала на портрет сестры.

— Но я всего лишь…

— Убирайся вон! — рычала Вера сквозь зубы.

— Почему? — не понимая подобного отношения, спросил Сэм. — Что я Вам сделал?

— Ты ещё спрашиваешь? Как ты смеешь вообще говорить о моей сестре, после того, что с ней сделал? — казалось, искры сейчас полетят из Вериных глаз.

— О чём Вы?

— О чём⁈ Ты издеваешься⁈ — почти срывалась на крик Вера.

— Я ничего с ней не делал. Это катастрофа, несчастный случай, — пытался оправдываться Сэм, но девушка его не слышала. Она с нарастающей агрессией смотрела на мужчину, и представлялось, будто готова в сей же миг придушить его прямо у всех на глазах.

— Ты убийца! — закричала Вера. — Это ты во всём виноват! Ты затуманил сестре мозг, ты зомбировал её! Ты свёл её с ума! Она как последняя дура поверила тебе и поехала за тобой к чёрту на кулички, бросив всё на свете! Семью, меня — всех! И ради кого?

— Повторяю: это — несчастный случай, что я мог сделать? — оправдывался Сэм, не обращая внимания, на окруживших его посетителей.

— Ты увёз её! Ты забрал её! Но не удосужился вернуть назад в целости и сохранности! — глаза Веры сверкали яростными огнями.

— Она не вещь, чтобы её брать и возвращать!

— Да как ты смеешь! — Вера со всего размаху влепила Сэму пощёчину.