движениями заплела ее волосы в сложную косу и отступила, чтобы полюбоваться результатом, когда в комнату вбежала Линэль.

– Простите, что задержалась, госпожа, – отдышавшись, пробормотала она. – Пришлось побегать с этим веером.

Эви хотела допросить и ее, но поняла, что это глупо. Девушка выглядела запыхавшейся и уставшей, а значит, вряд ли она возвращалась в комнату.

– Пока я бежала, увидела, как сюда идет советник Дэин.

– Что ж, – Эви встала, – давайте не будем заставлять его ждать.

Спустя несколько минут она шла рядом со старшим советником принца и не слышала ни слова из того, что тот рассказывал. Все мысли были только об одном: кто? Кто тот самый доброжелатель, который предлагает ее спасти, и зачем ему это нужно?

Эви поглядывала по сторонам, пытаясь распознать тайного союзника, но не находила. Это тот, кого она знает? Кто-то из рабов или, может, Нэссор? Старый летописец Лэндон или же кто-то из вереницы мастеров и их подмастерьев, с которыми она познакомилась за последние дни? Или даже… Дэин?

Эви внимательно посмотрела на него и наконец прислушалась. Он беззаботно рассказывал о празднике урожая, который наступит в конце лета, – обычно в это время в Орване проводят большие турниры, куда съезжаются желающие помериться силами со всего материка. В речи советника и манере себя вести не было ничего необычного.

«Вряд ли это он, – подумала Эви. – Он слишком верен принцу, чтобы так подло с ним поступить».

А вдруг это письмо – проверка ее на верность? Она сбилась с шага и покачнулась.

– Все в порядке? – встревожился Дэин. – Вам нехорошо?

– Нет, ничего. – Эви торопливо взмахнула веером и продолжила путь. – Просто эта суматоха отбирает много сил, а я все еще пытаюсь привыкнуть к вашей жаре.

– Простите меня, – виновато сказал советник. – Я не подумал, что утомляю вас своими прогулками. Мне хотелось, чтобы вы как можно скорее освоились. Если хотите, мы можем отложить нашу встречу.

– Нет-нет, – запротестовала Эви. – Мне нравятся наши прогулки, и вы… Может быть, вы один из немногих, кто интересуется мной как человеком и готов поговорить, – грустно добавила она.

На лице советника мелькнула тревога и легкое недоумение, но он промолчал. Подумал о принце, догадалась Эви.

– Его высочество сейчас слишком занят, – неожиданно для самой себя сказала она.

– На его плечах очень нелегкое бремя, – согласился Дэин. – А я примерно понимаю, что чувствует он и что чувствуете вы. Я бы хотел помочь.

Эви напряглась и вопросительно склонила голову.

– Моя дочь, Нэвия, – пояснил он. – Она всегда была кем-то вроде белой вороны, и ей очень нелегко жилось при дворе.

– Почему? Я видела ее портрет, она ведь такая красивая и талантливая. И она… Она ведь ваша дочь.

– У нее с детства нет части руки, – просто сказал Дэин.

Эви растерялась, не зная, что говорить в таких случаях.

– Мне жаль, – неловко выдавила она.

– Это я виноват. Я топил печаль по ее матери в королевских делах, оставил ребенка на попечении нерасторопных нянек.

Он вздохнул. Его лицо помрачнело, но затем смягчилось при воспоминании о дочери. Какое-то время они шли молча.

Эви была так отвлечена мыслями и разговором, что на этот раз даже не обращала внимания, куда они идут. И когда перед ними распахнули двери, она охнула при виде длинной галереи. Золоченые колонны блистали в мягком свете, идущем от высоких окон с правой стороны. Слева висели искусные полотна в тяжелых резных рамах. Совсем не такие, как у советника дома.

– Скоро здесь будут разгуливать толпы гостей и армия слуг, – пояснил Дэин, ведя ее вдоль картин и статуй. – А у меня, как вы поняли, слабость к искусству, поэтому нужно пользоваться моментом.

Прогулявшись до середины галереи, они сели на скамейку напротив портрета короля. Его написала явно не Нэвия, как и все прочие здесь.

– Расскажите мне о ней, – попросила Эви.

– О ком? – встрепенулся Дэин. – О Нэвии?

– Да. Обычно вы рассказываете о целых родах и семьях, почему бы сегодня не поговорить о Нэвии.

Советник улыбнулся.

– Она прекрасная девушка, и я говорю это не только потому, что я ее отец.

Некоторое время он задумчиво смотрел на белую статую женщины, закутанной в длинные струящиеся одеяния.

– Вы знаете, что все знатные девочки должны отслужить положенный срок от семи до семнадцати лет в храме Матери?

– Мастер Лэндон что-то упоминал. Кажется, потом им предоставляется год, за который они должны решить, остаться в миру или уйти в храм до конца жизни.

– Да, он называется годом Выбора.

Эви считала довольно странным этот обычай отрывать девочек от семьи на такой срок, а затем выгонять их обратно в мир, чтобы они провели год среди родных, ставших за это время чужими, и решили, как жить дальше. Возможно, именно поэтому знатные мужчины Акроса заводят себе наложниц из низов, им просто не хватает женщин – осенило ее. Ведь часть девушек возвращается в храмы в качестве Дочерей. С другой стороны, у них хотя бы был выбор. Зная, какой патриархат царит в Эфрии, Эви, будь она на их месте, действительно бы крепко призадумалась, нужна ли ей такая жизнь и не лучше ли стать неприкосновенной жрицей, которую будут уважать.

– У Нэвии не было такого выбора, – продолжил Дэин, и на его лице появилась горькая гримаса. – Потому что ее просто не взяли в храм.

– Не взяли? – переспросила Эви. – Разве это не противоречит обычаю?

– Верховные Дочери сказали, что у нее другое предназначение. Но все понимали, что дело в ее увечье.

– Это несправедливо.

– Представьте себе, каково быть маленькой девочкой, когда вокруг нет ни одной знатной ровесницы, потому что все они несут свою службу в храмах Матери. Затем девушкой, на которую все смотрят, как на диковинку, а за спиной раздаются шепотки.

– Последнее мне уже знакомо, – вздохнула Эви.

Он понимающе улыбнулся и покачал головой.

– С одной стороны, вы правы. Но вы избранная Матерью. А Нэвия… Моя дочь чувствовала себя так, словно боги ее отвергли.

Эви не стала спорить, понимая, что советнику нужно выговориться.

– Были, конечно, и плюсы, – продолжал он. – Она нравилась королю и, как вы верно заметили, она моя дочь, поэтому ей разрешено было посещать замок в любое время, учиться и играть с принцем Элифом и его единокровным братом Эроном. Ни одна знатная девчонка не может похвастать таким детством. Так они и росли, втроем.

Советник улыбнулся, глядя куда-то в свои приятные воспоминания.

– Занятная была троица, я вам скажу. Принц, бастард и отверженная. Такое иногда вытворяли, и как только замок не разнесли.

Эви тоже невольно улыбнулась. Впервые она видела