нашими секретами его любая западная резидентура с руками оторвет.

— Исключено, Николай Иванович, — уверенно парировал я. — У Нудельмана первая форма допуска. Железный занавес. Загранпаспорт ему ОВИР физически не выдаст, он во всех стоп-листах пограничного контроля. А для нелегального перехода у него просто не хватит опыта. Он комнатный ботаник.

Зуев хмуро кивнул, признавая мою правоту.

— Данные Второго главка это подтверждают. Нудельман в посольствах не появлялся, на контакты с дипломатами не выходил. Граница на замке. Но это не меняет сути, Ланцев!

Полковник вернулся в кресло. Вид у него был уставший. Он вдруг стал похож не на всесильного чекиста, а на пожилого человека, у которого болит сердце за общее дело.

— Значит так, Ланцев. Слушай приказ.

Я вытянулся в струнку.

— С розыска Нудельмана я тебя снимаю. Ты провалил этот этап. У тебя личная заинтересованность, ты будешь искать смягчающие обстоятельства, а мне нужен результат.

— Кому поручите, если не секрет? — глухо спросил я.

— Во Второй главк. Майору Денисову. Знаешь такого?

Я похолодел. Денисов был известен на Лубянке своей жесткостью и эффективностью. Он не занимался психологией, он не играл в шахматы. Он просто загонял дичь.

— У Денисова нет сантиментов, — подтвердил мои мысли Зуев. — Он найдет твоего гения, даже если тот залезет в задницу к дьяволу. И допросит как положено. Без чая с вареньем.

— А я?

— А ты летишь на Урал. Немедленно. Борт ВТА уходит с Чкаловского через два часа. Твоя задача — Свердловск-46. Ты должен обеспечить внедрение системы. Любой ценой. Если Нудельман действительно просто сбежал — черт с ним, разберемся потом. Но если он… — Зуев не договорил, но я понял. — Если информация утекла, ты должен быть готов к диверсии.

— Я понял.

— Иди. И глаз не спускай с Волкова. Раз уж твой математик выбыл, этот пижон теперь наша единственная надежда. Или главная угроза. Разберись там на месте.

Я развернулся через левое плечо и вышел из кабинета. В приемной секретарь проводил меня взглядом. Теперь в нем читалось не сочувствие, а любопытство: «Вышел живым? Надо же».

Через два часа я сидел в холодном чреве военно-транспортного Ил-76, прижавшись спиной к ящику с маркировкой «Осторожно! Электроника».

Самолет ревел, набирая высоту.

Я закрыл глаза.

Впереди был Урал.

Глава 11

«Быстрые нейтроны»

Свердловск-46. Город-фантом. Город-невидимка. Для картографов здесь была глухая тайга. Для почтовых отделений Союза — абонентский ящик.

Мы въехали в жилую зону, и контраст с «большой землей» ударил по глазам. Широкие проспекты, выметенные до стерильности. В витринах гастронома — пирамиды сгущенки, твердокопченая колбаса, венгерские компоты.

Люди на улицах не бежали, опустив головы, а прогуливались. Здесь не боялись грабителей, хулиганов и дефицита. Здесь боялись только режимного отдела и потери допуска.

Гостиница для командированных располагалась в центре, окнами на площадь с неизменным Лениным. Нам выделили целый этаж.

— Час на устройство, — скомандовал я, глядя на часы. — В 19:00 сбор в номере 305. Совещание.

В 305-м номере пахло мастикой и дорогими сигаретами Волкова. Я повесил на дверь табличку «Не беспокоить» и включил радиоприемник на прикроватной тумбочке, выкрутив громкость так, чтобы музыка создавала ровный звуковой фон — старая оперативная привычка.

Группа сидела за круглым столом.

— Докладывайте, Борис Ефимович.

Профессор Коган разложил перед собой блокнот. Он был спокоен, собран и деловит.

— По технической части идем с опережением, Виктор Сергеевич. Местные специалисты подготовили аппаратную базу идеально. Стойки смонтированы, охлаждение подведено.

Он поправил очки.

— Американский софт… — Коган на секунду замялся, подбирая слово. — Он встал как влитой. Архитектура у них гибкая. Мы протестировали контуры управления на холостом ходу. Конфликтов нет.

— Сроки?

— Если не будет форс-мажоров, через две недели ОГАС возьмет управление энергоресурсами. Система готова к интеграции. Дело за малым.

Коган поднял на меня взгляд.

— Нам нужно то самое «Дополнение», о котором вы говорили в Москве. Прогностический модуль. Без него система — это просто очень быстрый калькулятор. Она реагирует, но не предвидит.

Я кивнул.

— Дополнение будет. Канал доставки работает. Ваша задача — подготовить базу для его установки.

Перевел взгляд на остальных.

— Как настроение в коллективе?

Анна Берг нервно поправила очки и затушила недокуренную сигарету «Космос» в хрустальной пепельнице.

— Виктор Сергеевич, это… грандиозно. — Ее голос дрожал от нервного возбуждения. — Я видела схему разводки, которую они тут сделали. Идеальный порядок. Никаких допусков наугад. Если мы запустим эту штуку… Это же революция в энергетике. Я готова тут ночевать, лишь бы всё работало по протоколу.

Я усмехнулся. Технократ. Ей дай интересную задачу — она и в аду будет работать с энтузиазмом.

— А вы, Валерий Николаевич?

Волков сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в руках зажигалку Ronson.

— Скучно, — лениво протянул он. — Город — тоска смертная. Ни ресторана приличного, ни театра. Одни физики с лицами, как у покойников.

Он поморщился.

— Я, конечно, понимаю — секретность, долг, Родина… Но вдохновение в таких условиях дохнет. Мне бы хоть на денек в Свердловск вырваться? Там оперетта неплохая.

— Оперетту будете слушать по радио, — отрезал я. — Выезд из ЗАТО закрыт до особого распоряжения. Привыкайте, Валерий. Вы теперь не богема, вы — винтик оборонного комплекса.

Волков фыркнул, но спорить не стал. Понимал: здесь мои погоны весят больше, чем его диссертации.

— Виктор Сергеевич, — голос Когана прозвучал неожиданно тревожно.

— Да, Борис Ефимович?

Старый профессор снял очки и начал протирать их платком — верный признак волнения.

— Я хотел спросить… А где Илья Исаакович? Где Нудельман?

В комнате повисла тишина. Даже Волков перестал щелкать зажигалкой.

Все смотрели на пустой стул.

— Мы думали, он приедет следующим рейсом, — продолжил Коган. — Или спецбортом. Но прошло три дня. Работы начинаются, а главного вычислителя нет.

Я знал, что этот вопрос зададут. Готовил ответ.

Но под взглядом умных, проницательных глаз Когана врать было сложнее, чем я думал.

— Нудельман не приедет, — сказал я ровным, металлическим голосом. — В Москве изменились приоритеты.

— То есть как? — Коган даже привстал. — Вы хотите сказать, что мы будем внедрять сложнейший чужеродный код без математического аудита?

— Аудит проведен в Москве. Вы сами видели отчеты.

— Я видел первичные отчеты! — голос профессора сорвался. — Виктор Сергеевич, вы не понимаете! Мы