кровь, — сообщила я встревоженно разглядывающим меня Лестрейнджам и выразительно взглянула на снова начавшую кровоточить руку мужа.

— Опять руки резал? — расстроился Басти. Родольфус ничего не ответил.

— Больше не будет, — пообещала я. — Найдём другие способы. Ты, кстати, как, голова не болит?

Рабастан скривился.

— Болит, — честно признался он. — И во рту ощущение, будто тролль нагадил.

— Антипохмельное зелье есть у Мальсибера, — проинформировал Родольфус. — И у Долохова наверняка найдётся.

— Выгоняете, — констатировал Басти. Мы кивнули. Он со вздохом слез с дивана и, пошатываясь, убрался.

— Тергео! — Родольфус взмахнул палочкой в мою сторону, убирая засохшую кровь. Затем провёл палочкой вдоль кровоточащих порезов. — Эпискеи.

Кровь остановилась, раны затянулись, оставив лишь бледные, едва заметные полоски шрамов.

Следы крови напомнили о вчерашнем. То, что произошло между нами ночью, сейчас казалось нереально-призрачным, зато события на Гераневой улице, 5 в неведомом мне Литт-Фолле навалились всей тяжестью, заставив вспомнить невидящие глаза Калеба Блайтона, мольбы Марты Блайтон о пощаде, стук тела Ричарда и взгляд убитой мной Кэролайн.

— Ты после каждого рейда так? — спросила я, лишь бы сказать хоть что-то, но не оставаться наедине с этими воспоминаниями.

— Нет, конечно, просто отвык за четырнадцать лет, — горько усмехнулся Родольфус. — Со временем ко всему привыкаешь. Когда нас только засадили и я пытался найти какие-то плюсы в нашем положении, чтобы не было так безнадёжно, то думал, что хоть рейдов теперь не будет, особенно тех, где приходится убивать детей. Ты знаешь, я не трус, — добавил он после небольшой паузы, — я готов драться с аврорами, с Орденом, но это… А ведь как красиво всё начиналось. Помнишь, как он говорил о новом мире, который мы построим, мире, в который вернутся древние традиции и магические законы, где нам больше не придётся прогибаться под магглов и грязнокровок и бессильно наблюдать, как утрачивается то, что наши предки создавали тысячелетиями. Мне казалось, что мы добьёмся этого принятием новых законов, получением большинства в Министерстве, привлечением на свою сторону чистокровных волшебников из других стран, реформами… Наивно до глупости, — в его словах снова чувствовалась горечь. — А дальше… сперва — вы должны продемонстрировать нашу решимость идти до конца, потом — нашим врагам надо дать понять, что у них нет другого выбора, и, наконец — те, кто с нами не согласен, должны умереть в назидание другим, чтоб несогласных стало меньше. Мы были вроде тех лягушек в кипятке, о которых ты говорила, — шаг за шагом погружались всё глубже и не заметили, как превратились в мучителей и убийц, а нашими именами стали пугать детей. Детей, которых мы тоже убивали… — Родольфус на секунду закрыл руками лицо. — И уже не вырвешься. Не отпустят здесь, не примут там. Мы истребляем друг друга, и мне иногда кажется, что в этом и состояла его цель.

Обычно немногословного Родольфуса прорвало. Я молчала, боясь спугнуть поток его откровений.

— Я так долго ему верил. Даже когда стал замечать, что происходит, убеждал себя, что ошибаюсь, что не так понял. До тех пор, пока лгать себе стало невозможно. Но было поздно. А сейчас тем более невозможно что-то изменить. Только и остаётся, что идти по этой дороге до конца. Единственное, о чём я жалею, — что вы тоже увязли в этом вместе со мной. Я должен был вас уберечь, но не смог. Вчера, — он зло стиснул кулаки, — вчера из-за моей слабости чуть не погиб Басти. Если бы не ты, — Родольфус с благодарностью взглянул на меня, — он был бы мёртв. Не знаю, как бы я это пережил.

То, что он сейчас называл своей слабостью, в моём понимании было человечностью, которую Лорд, как ни старался, не смог в нём уничтожить. Родольфус хотел подарить жизнь шестнадцатилетней девочке. Но она не приняла этот подарок от человека, убившего её родителей. Её я тоже понимала.

— Я не должен был допустить… Ни ты, ни брат не должны были убивать детей. А вышло так, что я переложил на вас самую грязную работу, спрятался за вашими спинами.

Я даже разозлиться на него не смогла.

— Хотел всех четверых убрать? — произнести «убить» у меня не хватило духу. — А что потом? Точно рукой бы обошёлся, или горло бы себе перерезал?

— Я никогда не оставлю вас наедине со всем этим, — Родольфус покачал головой. — Хотя иногда кажется, что это был бы не самый плохой выход. Кстати, Белла, — он резко сменил тему разговора, — твой долг жизни оплачен сполна, теперь мы у тебя в долгу.

Я с недоумением взглянула на него. Рабастан — возможно, а он при чём?

— Если бы не твой щит, — улыбнулся муж, — меня бы разнесло кровавыми ошмётками. Не ожидал от Блайтона такой прыти. Он оказался умнее, чем мне показалось сначала. Умнее и осторожнее.

И неплохим магом, — добавила я про себя. Расправившись с Родольфусом, он принялся бы за нас с Басти. Ричард бы помог, да и Кэролайн, как я убедилась, решимости было не занимать. Так что спасала я не только Родольфуса, но и всех нас. Хорошо, что мне пришло в голову заняться изучением щитовых чар, хорошо, что Родольфус оказался таким прекрасным учителем!

— Не думаю, — довольно резко произнесла я вслух. — Это был бой, и не забудь, Лорд назначил меня старшей, оберегать своих людей — моя обязанность, не так ли?

Мои слова причинили ему боль, я будто поставила его на место, напомнив все оскорбительные выходки Волдеморта.

— Воможно, — не стал он спорить. — В любом случае, спасибо тебе. Спасибо за меня и за брата.

Родольфус замолчал, но я видела, что его что-то беспокоит. Он хотел спросить меня о чём-то, но не решался.

— Белла, — он всё-таки отважился, — та девочка… Я никак не могу её забыть. Такая крохотная, такая перепуганная… Кто она?

Сначала я не поняла, о какой девочке он говорит, не про Кэролайн же. Потом сообразила, что его до сих пор беспокоит воспоминание, которое ему удалось увидеть в моём сознании. Тема детей явно была для Родольфуса слишком острой и болезненной. Но, к счастью, он принял ребёнка за одну из жертв Беллатрикс.

Конечно, будешь тут перепуганной, когда дорогая мамочка превращается в пьяное чудовище, колотит мебель, громит вещи и швыряет бутылки, которые бьются над головой, осыпая тебя стёклами.

— Я же сказала — никто. Забудь, как я забыла, это всё в прошлом, — заявила я, не скрывая раздражения.

— У тебя действительно получается забывать? — спросил Родольфус, и по его тону я поняла, что он помнит всех, кого пришлось убить по приказу свихнувшегося психопата. Хотела ответить «да», но в памяти возникли