Тут я сказала себе, что Защиту от Тёмных Искусств в Хогвартсе весь прошлый год вёл Барти Крауч, который, в числе прочих опасных заклятий, научил детишек Непростительным. Чтобы их применить, нужно по-настоящему хотеть убить или причинить боль. Хотела ли этого девочка, на глазах которой только что убили всю её семью? Безусловно. Грозила ли Рабастану реальная опасность? Возможно. Уже не узнать.

Флинки влила очередную порцию кипятка, меня окутало приятное тепло, спазмированные мышцы, наконец, расслабились. Я не рвалась в этот мир, я не хотела это тело, это судьбу. Но меня не спрашивали. Я оказалась здесь, и едва ли не впервые в жизни рядом со мной были люди, готовые ради меня на всё. Моя семья. Настоящая семья, а не то, что у меня было до этого. Пусть я не та, за кого они меня принимают, но теперь это моё место, моя жизнь, и другой, судя по всему, не будет. Значит, мне придётся жить по её законам. Главный закон я усвоила: Лестрейнджи стоят друг за друга до конца. Кэролайн Блайтон хотела отомстить за свою семью. Я защитила свою. Точка.

Не скажу, что мне стало совсем легко, но холод, сковавший внутренности, немного отпустил.

Флинки принесла огромную чашку дымящегося какао.

— Милорд распорядиться, — пояснила она на мой вопросительный взгляд.

Какао. Теобромин, фенилэтиламин, триптофан, — то, что помогает справиться с депрессией, улучшает состояние. Родольфус, конечно, не знает всех этих названий, зато понимает, что сейчас может мне помочь.

От тепла и какао стало клонить в сон. Я выбралась из ванны, накинула халат и вернулась в комнату.

Родольфус по-прежнему неподвижно стоял у окна, глядя в темноту. Он позаботился обо всех нас, — мелькнуло у меня в голове. Огневиски, его ведь раньше не было. Перед уходом он специально оставил его для Рабастана, зная, что брат снимает напряжение именно так. Продумал всё для меня. А кто позаботится о нём?

— Родольфус, — окликнула я негромко. Он не пошевелился. Ну, как хочет, у меня нет сил.

Я не столько увидела, сколько почувствовала какое-то движение. Правая рука Родольфуса скользнула сверху вниз, поднялась и снова скользнула. На пол сорвались крупные жирные капли.

Меня словно подбросило. Внутри взорвался клубок ярости. Я подскочила к нему и развернула к себе, несмотря на то, что Родольфус был выше и крупнее меня и уже значительно набрал вес.

— Ты… — бессвязно орала я, глядя на маску с пустыми глазами, в которую превратилось его лицо, — ты… другого способа не нашёл? Самый сильный, да? Самый гордый? Всегда всё сам, не нуждаешься ни в чьей помощи, да? Пока не сломаешься, да? Сам додумался или подсказал кто-то?

Он не слышал. Он по-прежнему оставался далеко отсюда. Сколько таких домов, как тот, в котором мы сегодня побывали, у него за плечами?

Мне стало страшно. Показалось, что он уже никогда не вернётся, так и останется наедине со своими призраками. От бессилия и горькой детской обиды я разрыдалась.

В пустых глазах появилось слабое подобие эмоции. Кажется, это было удивление. Сведенные пальцы разжались, клинок с испачканным кровью лезвием звякнул об пол. Родольфус, по-прежнему не сознавая, где он и что делает, прижал меня к себе и стал гладить по волосам. Потом его объятие стало крепче, дыхание участилось, он опустился на пол, увлекая меня за собой.

Это было не занятие любовью, не секс в обычном его понимании, это скорее смахивало на отчаянную попытку вернуться от смерти к жизни, снова ощутить себя живым, причём разум в ней не участвовал, действовало только тело. Я была на всё согласна, лишь бы Родольфус пришёл в себя.

С последними движениями он очнулся, лицо расслабилось, принимая обычное выражение, в глазах мелькнуло недоумение, он неуверенно оглянулся, пытаясь понять, где он и что происходит, потом упёрся в меня взглядом. И тут я почувствовала, что сейчас накроет меня. Проклятием. По полной.

Мне хотелось выть и кататься по полу, хотелось вцепиться ему ногтями в лицо или в горло, снова начала колотить дрожь, тело изгибалось, словно в эпилептическом припадке. Родольфус протянул ко мне руку, я мотнула головой, он послушно убрал. Я смотрела ему в глаза, из последних сил заставляя себя оставаться на месте. Он всё понял. Наверняка, это происходило не в первый раз. И когда сил удерживать себя больше не осталось, когда я поняла, что проигрываю эту битву, всё кончилось. По телу в последний раз пробежала дрожь и я обессиленно вытянулась на полу.

Родольфус снова прижал меня к себе, и всё повторилось, но в этот раз совсем по-другому. Он был чутким и нежным, я вдыхала его запах и чувствовала на губах солоноватый вкус крови.

Мы так и заснули на полу. Сквозь сон я услышала, как Родольфус что-то неразборчиво произнёс, и на нас опустилось тёплое пушистое одеяло. В камине потрескивали поленья. В какой-то момент мне почудилось, что из темноты на меня в упор взглянули мёртвые глаза Кэролайн, но в кольце сильных тёплых рук Родольфуса я чувствовала себя защищённой.

Глава 18. Откровения Родольфуса

— Что, даже до кровати не дошли? — разбудил меня ехидный голос Рабастана.

— Басти, а тебе не кажется, что ты здесь лишний? — повернулась я к нему, осторожно высвобождаясь из объятий Родольфуса.

— Как я могу быть… — ухмыльнулся Басти, но, взглянув на меня, осёкся. — Белла, что с тобой? Ты что сделал?! — потрясённо прошептал он, глядя на Родольфуса.

Сначала я решила, что он продолжает дурачиться, но в голосе деверя звучал неподдельный страх. И что же его так напугало?

Родольфус приподнялся на локте за моей спиной и тоже сначала решил, что брат валяет дурака.

— А ну кыш отсюда, — добродушно произнёс он, но, встретив перепуганный взгляд Басти, перегнулся и взглянул мне в лицо. По сравнению с ужасом, отобразившимся в его глазах, Рабастан мог показаться так, слегка обеспокоенным. Тут и я занервничала. Мелькнула шальная мысль, что ко мне каким-то невероятным образом вернулся мой истинный облик.

— Флинки, зеркало! — потребовала я.

Мгновенно материализовавшаяся Флинки протянула небольшое зеркало и тоже испуганно охнула, взглянув на меня. Тут я струхнула не на шутку.

Из зеркала на меня смотрело лицо Беллатрикс, покрытое коркой засохшей крови. Выглядело и правда жутко, неудивительно, что все, включая Флинки, так перепугались. Кровь, что ли, носом пошла, а я не почувствовала? Но тут я взглянула на Родольфуса, и поняла. Вот откуда вкус крови, который я ночью чувствовала на губах. Он гладил меня по лицу, по волосам…

— Успокойтесь, это не моя