пенсионерах» был принят восемь лет назад, тогда половина населения страны пересекла границу семидесятилетия. Это придумало не родное правительство, оно лишь переняло перспективную идею у передовых стран. Мир стремительно менялся, и доброжелательность к пожилым становилась редкостью. Лишь три карликовых княжества, где медианный возраст жителей перевалил за шестьдесят шесть лет, на референдуме приняли решение ничего не менять: не собирать, а продолжать выплачивать пенсии; попросту говоря, милостиво позволили себе спокойно догрызать национальные ресурсы. Одновременно с этим они узаконили отстрелы пожилых иностранцев, нелегально проникающих на их землю. А легально у тех и не было никакой возможности попасть на территорию пенсионерской вольницы — принимают по квотам только гастарбайтеров моложе сорока, необходимых для обслуживания. Согласно неви-статистике в тех княжествах проживают более четырёх тысяч неви, что составляет около 5% от популяции кротов, в то время как в среднем по миру это соотношение всё ещё менее 1%.

Сознательных стариков, готовых добровольно освободить планету от своего присутствия, либо даже платить государству за право дожить свой век, оказалось ничтожно мало. Лишь четверть счастливчиков находили приют под крылом семьи, и то, если эта семья существовала. Одиночество стало бичом нового мира.

Две трети мужчин сами не доживают до пенсии. Оставшаяся треть поступает по-разному: одни вкалывают до последнего вздоха. отдавая последние силы и средства; другие покорно позволяют себя усыпить; третьи спасаются бегством, скрываясь в труднодоступных уголках мира; а кто-то выбирает последний, отчаянный шаг – самоубийство. Но были ещё и хитрые лисы, которые в шестьдесят девять лет вставали на преступную дорожку, желая получить приличный срок и пожить вдоволь за государственный счёт. Дело в том, что по закону заключённого усыплять нельзя, он должен понести наказание в полной мере. Однако судебная система быстро сообразила что к чему и адаптировалась: процессы намеренно затягивались, чтобы ровно в день семидесятилетия преступнику выносился оправдательный приговор. И в тот же миг, как по свистку, в зал суда врывались усыпители.

Женщины чаще сбегают в лес или прячутся в сквотах. Ходят жуткие слухи про стаи одичавших старух, какие только преступления им не приписывают. В основном это дамы из неблагополучных семей. Вообще они и так были дуры, ещё до «Закона о семидесятилетии». Теперь же, доведённые до отчаяния, и вовсе одурели. Разоряют огороды, воруют кур, нападают на продуктовых курьеров и одиноких прохожих. В силу психологических и умственных особенностей им сложно договариваться друг с другом и прислушиваться к вожаку. Но ради выживания они вынуждены усмирять свою индивидуальность. Ведь изгнанная из стаи старуха обречена на погибель.

К общине Венцеслава Сферического прибились те, кто поумнее. Здесь они объединены общей проблемой, красивой идеей и ежедневным трудом за еду и крышу над головой. Их жизнь базируется на самообеспечении: сад, огород, сбор грибов, ягод и лечебных трав, пасека, ферма, продажа излишков, а также скромный гостиничный сервис для редких постояльцев. Среди обитателей общины немало искренне верующих в безграничные возможности человеческого интеллекта; тех, кто заблаговременно собирал и анализировал информацию, осознанно шёл в «Церковь остатков Разума».

Сам Венцеслав Сферический пользуется абсолютным авторитетом. Бывший учитель физики и математики, человек, одержимый логикой и порядком, он быстро понял, что нужно делать, что на самом деле жизненно необходимо его сверстникам в текущих условиях. Венцеслав ещё не достиг пенсионного возраста, но как человек, хорошо умеющий считать, он заранее просчитал перспективы, разработал свою собственную уникальную пенсионную программу. Потратил три года на подготовку проекта и качественную прокачку харизмы, чтобы привлечь паству и убедить их в жизнеспособности своей идеи.

Он видел не просто выживание, а возрождение (пусть и в миниатюре) того, что было утрачено – нормального общества, где ценились стремления к положительному развитию, знанию и труду.

Предварительная работа началась с кропотливого изучения материалов по выживанию, агрономии и психологии масс. Жилище тихого интеллигента превратилось в лабораторию, заваленную книгами, распечатками, схемами, расчётами. Без сна и отдыха Венцеслав выводил формулы устойчивого развития, просчитывал урожайность, планировал оборонительные сооружения.

Первыми его апостолами стали бывшие коллеги. Они разносили весть о «Церкви остатков Разума» среди своих знакомых, среди тех, кто ещё не потерял надежду. Венцеслав не обещал золотых гор, он обещал жизнь с достоинством, возможность оставаться человеком разумным.

Каждый новый член проходил строгий отбор. Община не нуждалась в халявщиках и паникёрах. Ей нужны были люди с руками, головой и совестью. Венцеслав учил всему, что знал: от посадки картошки до основ самообороны. На своих лекциях он не только знакомил людей с физикой и математикой, но развенчивал общественные мифы, объяснял принципы устройства мира.

Плакат над столовой был не просто лозунгом, он отражал философию «Церкви». «Нельзя превращаться в обезьяну» — значит не опускаться до животного уровня, сохранять культуру, знания, человеческий облик. Именно поэтому в общине были не только огороды и фермы, но и учебные классы, и обширная библиотека с настоящими бумажными книгами. По вечерам перед сном кто-то читал вслух, кто-то давал уроки игры на гитаре, кто-то просто беседовал обо всём, что интересно. И все грустили о прежнем мире, где старость была уважаемой, а не преследовалась, как таракан.

Одинокий волевой человек Венцеслав Сферический обрёл не просто единомышленников, а семью. Забрезжила надежда и на личное счастье — ему очень понравилась одна женщина, но Венцеслав вдруг испугался чрезмерного притяжения и стал бегать от неё огородами. Устоял!

Кстати, формат общины в виде церкви появился не просто так. Отец-основатель тщательно покопался в истории по теме массовых объединений людей и пришёл к однозначному выводу, что к любой сильной идеологии прилагается религиозный дух, догматы, ритуалы и прочая сопутствующая чешуя. Надо значит надо. С этим, со стороны кажется, он малость переборщил, хотя…

В тёплое время года проповедь проходила на улице, в летнем театре.

— Кто ты? — громко обратился к публике Венцеслав.

— Человек разумный! — закричали прихожане.

— Зачем ты здесь? — продолжил Сферический.

— Чтобы не растерять остатки разума!

— В чём твоя сила?

Сцена была красиво подсвечена, а несколько длинных седых волосинок проповедника эффектно развевал в воздухе вентилятор.

— В интеллекте!

— Куда ты идёшь?

— К свету знаний!

Зрелище было одновременно завораживающим и комичным. Роберт, Марат и Марта присели на галёрке. Марта подрыгивалась, зажимая пальцами нос, так смешно ей было.