— Вряд ли. Не слышал ничего об этом. Когда нам ерундой заниматься? У нас нет бездельников.

— А как же музыка?

— Музыка — это совсем другое. Там нет ничего надуманного, от себя. Она из других сфер, я затрудняюсь это объяснить.

— Мне нравится ваш музон! Марта вон аж втрескалась в Лео.

— Да не в Лео, а в образ, созданный четырьмя музыкантами.

— Я почему-то так и подумал…

— Да, она решила, что его зовут Лео Лемаржи. Хотя название группы составлено из наших имён. И лицо на обложке сгенерировано из наших лиц. Лемаржилео — такого человека не существует, и в то же время он есть. Так что, любовь Марты касается и меня, — усмехнулся Марат. — Не знаю, как ей сказать…

— Вот как. Думаю, не стоит говорить, она очень расстроится. Пусть любит вас четверых!

— Мы не против! Нам это очень приятно.

— С другой стороны, все мы по юности влюбляемся в образы, а копнёшь… Ничего нового. Какой же тогда настоящий Лео? За которым мы едем.

— Лео сам говорит, что прежде всего он врач. А мне кажется, что по натуре он ювелир. Всё за что берётся, делает идеально. Патологически отзывчивый, альтруистичный. Поэтому с ним случилось то, что случилось.

Марта сняла наушники.

— Я всё слышала. Марат, скажи, ты ведь это специально? Хотел, чтобы я «случайно» услышала или чтобы дед проболтался.

— Да, — сказал Марат, — у тебя батарейка села. А ты специально в наушниках сидела, чтобы подслушивать?

— Вот поэтому я люблю Лео! Он добрый. В отличие от некоторых…

— Марта, а ты заметила, что вы с Маратом состоите из одинаковых букв? — зачем-то спросил Роберт.

— Анаграмма это называется, дедушка; заметила. Но это не отменяет того факта, что он козлит. Марат, а может ты сам ко мне неравнодушен? Аха-ха!

Выехали на мост.

«На месте аварии девушка, она ранена. Скорая не может пробиться. Просьба забрать её и подвезти к заправке, там уже ждут врачи», — сообщил Марату диспетчер.

Сразу за мостом Роберт резко ушёл на объездную дорогу — такой манёвр могли позволить себе далеко не все, кто сейчас медленно жарился в пробке.

— Марта, придётся потесниться. Нужна наша помощь.

Марта недовольно закатила глаза.

— Ну-ну, Марта, тренируй лицо! Злую и капризную Лео точно не полюбит, — усмехнулся дед.

Огромный грузовик лежал на боку, полностью перегородив обе полосы. Из кабины свешивался мёртвый водитель. Он вёз бытовую технику. Часть груза уже растащили свидетели трагедии.

В траве на склоне оврага сидела девчонка, она плакала. Рядом с ней лежала её мёртвая подруга.

— Можешь идти? — спросил Марат.

— Да. Смогла же вытащить её из машины…

— Я не понял, вот это красное пятно — мёртвая девочка? — спросил Роберт. — И что, мы её так бросим?

— Отнесём подальше от дороги, позже заберут, — ответил Марат.

— Не по-людски как-то. Давайте привяжем к верхнему багажнику, довезём.

Видел бы Роберт, с какой благодарностью смотрела на него раненая девушка.

Анна и Алиса — пятнадцатилетние студентки-гидробиологи из Румынии. Недавно они проходили практику на Каспии, а осенью собирались в экспедицию на Саргассово море. На грузовиках они путешествовали далеко не в первый раз, но эта поездка оказалась роковой для Алисы — удар пришёлся точно в висок.

— Тяжёлый сегодня день, — вздохнул доктор. — Вон ещё один, всмятку. Смотри.

В машине скорой помощи лежал труп, настолько обезображенный, что невозможно было разобрать, кто это.

— Я уже пробил, — сказал медбрат, — Олуф Дройк из Орхаса, одиннадцать лет. Изучал квантовую механику, увлекался экспериментальным земледелием. Никаких сигналов об опасности от него не поступало. Что ему здесь понадобилось?

— Вот не сидится им…

— Можно подумать, мы сами были другими, — сказал двадцатилетний Марат; врач скорой был примерно его ровесником.

Заправка пустая. Скорая отлила десять литров, нормально. Приличный запас бензина ожидает в "Августе".

Когда отъехали, Марта спросила:

— Румынка, поляки… Почему они так хорошо говорят, словно на родном языке?

— Восемь мировых языков знают все.

— Один мировой достался с молоком матери, значит, ты учил всего семь? Ну это не спортивно! — пошутил Роберт.

— Согласен, поэтому у меня есть ещё два, а сейчас по дороге учу итальянский, раз уж мы туда едем, — ответил Марат.

— Это как? — удивилась Марта.

— Если скажу, последует ещё много вопросов.

— А мы никуда не торопимся.

— Нет, но ты мне мешаешь учиться.

— Круто! Я-то думал, что я молодец — три иностранных языка; Марта, а у тебя сколько? — спросил дед.

— А у меня автопереводчик. Я не страдаю ерундой.

Вечером ливанул дождь. Уже в потёмках добрались до следующего ночлега — придорожной корчмы «Август». Большой деревянный дом с закрытыми ставнями и тусклым фонарём над дверью выглядел не очень гостеприимно. Но здесь ждут Марата и его спутников. Заведением владеет семейная пара: крот Якуб и неви Августа, она же Гуся.

Встретил хозяин, коренастый молодой мужчина с густой шевелюрой и рыжей бородой. Он сразу усадил за стол. В помещении всего два длинных стола и лавки.

— Щичас, едза…

Якуб явно испытывал некоторые коммуникативные сложности. Но у него был свой автопереводчик.

— Ёжик, госшти! — крикнул он в глубину зала.

Очень простой интерьер, без изысков. Белые стены, тёмная плитка, старенький текстиль.

— Добрый вечер! — услышали Марта и Роберт, а Марат увидел щуплого мальчишку. — Гуси нет дома, она за бандитов следит.

— Всё нормально, я уже связался с ней, скоро будет, — сказал Марат.

—