отрядом, оценить обстановку и, ударив по рукам с казенными ищейками района Баклундского моста, взять благословенного Матери-Земли под защитный арест.

Выслушав вердикт, «Луна» Эмлин лишь медленно кивнул, благоразумно не проронив ни звука.

Заметив его молчание, «Звезда» Леонард перевел русло беседы к тому вопросу, который волновал его самого:

— Таит ли нынче Баклунд в себе еще какие-нибудь масштабные потрясения?

На самом-то деле ему до смерти хотелось выпытать: с какой стати его отряд «Красных перчаток» приписали к этой Столице Столиц в качестве мобильного резерва?

Не успели его слова растаять в воздухе, как все резиденты Клуба Таро — включая даже такого далекого от внешнего мира паренька, как «Солнце» Деррик, — синхронно устремили взоры на «Мира» Германа Воробья.

В их картине мира, стоило лишь в Баклунде запахнуть жареным, как господин «Мир» неизменно, так или иначе, выдавал предостережение.

«Таит ли Баклунд масштабные потрясения? Да их тут пруд пруди… Ритуал возвышения до „Темного Императора“ Георга III, наши подковерные интриги с „Королевой Мистики“, и та самая мутная, противоречивая позиция трех великих Церквей, лишь с виду смахивающая на попустительство…» Мысли Клейна неслись вскачь, и он молниеносно смекнул, к чему именно клонит Леонард — как-никак, они нет-нет да и перекидывались весточками в тайне от всех.

«И впрямь, какого дьявола Леонарда оставили в Баклунде? Из-за меня Церковь решила не совать его в пекло? А не слишком ли высокого я о себе мнения?» Клейн мысленно покачал головой, безжалостно отметая эту первую, наивную догадку.

Он стремительно сменил вектор размышлений, принявшись препарировать проблему с другого фланга: чем именно Леонард мог быть им полезен?

'Леонард — всего-навсего маг пятой Последовательности. Что он может изменить в этом бурлящем скрытыми течениями Баклунде?

Даже если его и собираются использовать, то мишенью выступает не он сам, а те, с кем он неразрывно связан: я или же Паллес Сороастр.

Меня можно смело вычеркивать: на данный момент я числюсь вполне образцовым благословенным, и понадобись им от меня услуга — спустили бы прямой приказ…

Выходит, та недавняя зачистка всех баклундских клонов Амона натолкнула Богиню или церковную верхушку на мысль, что Паллес Сороастр залег на дно где-то в окрестностях улицы Бёклунд, и они взяли Леонарда на карандаш?

Шансы на это отнюдь не иллюзорны. Меня и самого грызли подобные опасения. Я лишь полагал, что в деле саботажа божественного возвышения Амона интересы Церкви и Паллеса Сороастра железобетонно совпадают, а значит, они вполне могли нащупать негласный консенсус. Да что там, сдается мне, еще в самом начале этот древний старец избрал Леонарда для «паразитирования» именно с таким прицелом.

Но на кой дьявол им понадобилось держать Паллеса Сороастра в Баклунде? В качестве наживки для Амона?

Амон, даже среди Королей Ангелов, птица высочайшего полета. В условиях, когда Богиня не в силах ниспослать божественное нисхождение, заставить Его дать деру силами церковных ангелов, запечатанных артефактов «0» класса и самого Паллеса Сороастра — задача не из невыполнимых. А вот пустить Его в расход — практически немыслимо. Разве что заявится не подлинное тело. Вот только ради жалкого клона никто бы не стал городить такой огород…'.

Мысли Клейна стремительно ширились, и вскоре на него снизошло свежее озарение:

'А что, если Амона выманивают вовсе не для расправы над Ним, а чтобы натравить Его на Заратула, который нынче шныряет по Баклунду?

— Смежные Пути в высших эшелонах взаимозаменяемы. Более того, даже вознесшись до престола истинного бога нулевой Последовательности, жажда прибрать к рукам «Уникальность» и Потусторонние характеристики первой Последовательности родственных стезей никуда не исчезает. Махинации «Богини Вечной Ночи» служат тому железобетонным доказательством.

Богиня вознамерилась превратить Баклунд в кипящий котел⁈' Клейн заставил «Мира» Германа Воробья выдержать задумчивую паузу в несколько секунд, прежде чем тот произнес:

— Предводитель Тайного ордена, ангел первой Последовательности и старый приятель императора Рассела — Заратул — в данный момент таится в Баклунде.

Заметив на лицах остальных резидентов Клуба Таро явное недоумение и растерянность, «Мир» хриплым баритоном добавил:

— Когда мы поминаем Закон сохранения Потусторонних характеристик, речь, как правило, идет о сохранении характеристик в рамках смежных Путей.

— А это означает, что Закон притяжения Потусторонних характеристик точно так же распространяется и на родственные стези.

Леонард мгновенно погрузился в раздумья. Спустя несколько секунд он, тщательно подбирая слова, поинтересовался:

— Выходит, «Мародер» и «Провидец» — это смежные Пути?

— Истинно так. И к ним примыкает еще и Путь «Ученика», — с обезоруживающей прямотой отозвался «Мир» Герман Воробей.

Внимая их диалогу, «Фокусник» Форс первым делом связала этот Закон притяжения Потусторонних характеристик с той самой взаимной тягой реликвий, о которой ей вещал наставник, Дориан Грей Авраам. В памяти тотчас же воскрес «Святой Тайн» Бутис, которого тогда словно магнитом притянуло в их края.

Следом её мозги просверлил резонный вопрос:

Если господин «Мир» прав, и притяжение между характеристиками смежных Путей действительно существует, то не мог ли тот случай притянуть поближе и самого Заратула, который как раз околачивался в Баклунде?

Внезапно Форс вспомнила ту самую ворону! Птицу, что немигающим взором сверлила спину удаляющегося Бутиса!

— Э-э… — Форс поспешно вскинула руку, давая понять, что желает взять слово.

Дождавшись, пока все взоры скрестятся на ней, девушка торопливо затараторила:

— Мой учитель — выходец из семьи Авраам, и в его руках находится весьма значимый запечатанный артефакт.

Поскольку первую часть этой фразы знали все присутствующие, за исключением разве что «Звезды», Форс благоразумно не стала делать из этого тайны. А вот концовку она слегка приукрасила, заменив «критически важный» на «весьма значимый».

Убедившись, что никто не спешит перебивать её расспросами, Форс продолжила:

— Из-за этого на его пути нет-нет да и всплывают Потусторонние высших эшелонов из стези «Ученика». Так, в прошлый раз, когда он наведался в Баклунд, поблизости тут же нарисовался «Святой Тайн» Бутис из ордена Авроры.

— А я тогда подметила одну деталь: какая-то ворона неотрывно следила за Бутисом, провожая его взглядом.

«Ворона…» В голове Клейна молниеносно, во всех красках воскресли декорации туманного городка: как над шпилем той непроницаемо-черной церкви то и дело кружили стаи ворон, словно справляя поминки или оплакивая кого-то. А ведь именно в недрах того храма и таился клон Заратула.

«Выходит, Заратул питает слабость к обращению ворон в своих марионеток? Неужто это въевшийся след, оставшийся еще с тех времен, когда Он был „Магом причуд“?» Клейн в глубокой задумчивости дернул за ниточки «Мира» Германа Воробья, заставив того проронить:

— Это с высочайшей долей вероятности