Аркадьевич вступился. Так показалось, но на самом деле он преследовал другую цель. Решил, что поездка во Львов под присмотром парочки преподавателей — меньшее из зол. К тому времени, когда вернёмся, лейтенант Андреев уже отправится к месту прохождения службы и не будет морочить девочке голову. Хотя, может, он и не морочил, а на самом деле влюбился, кто ж его знает.

Закончились переговоры в воскресенье очередной пьянкой. Бабушка передала пятилитровую канистру вина, сказав напоследок:

«Бери, бери, это для извара. Сопли полезут, хлопнешь стаканчик — и всё пройдёт».

Для извара? Лечебное вино, что ли?

Люся на обратном пути просветила. Практически то же самое, что глинтвейн. Замечательная штука, но тащить две кошелки и канистру пешком — не лучший вариант. Хорошо, дядя Стёпа сподобился нас подвезти.

Вот над этим вином и трудились Илья Спиридонович и Фёдор Аркадьевич. Зашло и без подогрева.

А как охала Любовь Семёновна над Люсиным синяком, вообще не передать. Реально рвалась в час ночи пойти и настучать Вите и его родителям по голове. Едва отговорили.

Народное средство свелось к картофелине, которую я пропустила через мясорубку. С этой кашей на лице Люся и легла спать, и таки да, опухоль до утра сползла более чем наполовину, так что родители в обморок не упали. Увидели бы дочку ночью, как советовал Илья Спиридонович, было бы во сто крат хуже.

— Ева! Слепая камбала!

Отгадывать, кто меня звал, не пришлось: в мою сторону на рысях неуклюже приближался долговязый парнишка в цветастой кепочке от солнца с длинным козырьком.

— Привет, — я улыбнулась, словно встретила старого друга.

Ясен пень, Бурундуковая, судя по всему, с ним где-то пересекалась, и какая-никакая дружба имелась. А знать друг друга они могли, скорее всего, по прошлой Олимпиаде. Девять из десяти.

— Тоже явился? — поинтересовалась я.

— А куда без меня, — ухмыльнулся мальчишка, — и в этом году я надеюсь тебя обойти. Я, знаешь, как усиленно готовился!

Стало почти ясно. Противник Бурундуковой на прошлых состязаниях, один из тех, кто дышал в затылок. Но Ева участвовала на французском, а стало быть, в этот раз мы не могли быть соперниками.

— Считай, что обогнал, — рассмеялась я, — я в английской группе буду в этом году.

Парнишка наморщил лоб и принялся интенсивно чесать затылок.

— В смысле, в английской группе? — переспросил он, так и не найдя ответа в своей голове, — Ты же французский изучаешь.

— Разонравился, — я усмехнулась, глядя на его растерянное лицо, — и занялась английским.

Он ещё с минуту ковырялся ногтями у себя в голове, а потом расплылся в улыбке.

— Врёшь, — уверенно заявил он, — ты не могла за год так изучить английский, чтобы тебя послали с ним на олимпиаду. Так не бывает.

Я пожала плечами. Смысл доказывать? Доберёмся до Гомеля, там и убедится.

Но если вдуматься, какого лешего олимпиаду решили проводить не в Минске, а в Гомеле, для меня осталось шарадой.

Лишние затраты — это одно, все участники сидели на какой-то автобазе, куда нас перевезли по прибытии, и бродили где попало. Сопровождающие преподаватели пытались удерживать всех на одном месте, да куда там! Кто-то в туалет, кто-то по боксам шарился, к тому же не было ни одного навеса, и мы грелись на солнышке.

Принимал бы Минск, уже разместились в какой-нибудь общаге, а то развели чёрт-те что.

Прибыла я с ещё одним пареньком в сопровождении его отца, учителя французского, в два часа дня. Через час в составе более многочисленной группы нас доставили на автобазу, здесь и куковали. А теперь ещё выяснилось, что один из водителей не явился на работу, и некому сесть за руль автобуса. Два часа его разыскивали, пока стало известно, что он попал в больницу с аппендицитом. Здесь вам не там. Мобильников нет, и сразу определиться и принять решение невозможно, к тому же у многих дОма не были установлены телефоны, а стало быть, требовалось заслать курьера.

А до Гомеля ни много ни мало — больше трёхсот километров, поэтому порядка тридцати участников олимпиады имели возможность не выспаться, остаться голодными и предстать пред ясные очи экзаменаторов совершенно разбитыми и провалить квесты. Одним словом, подготовка — 80 уровень.

Ну хоть поняла, что произошло, а то на протяжении двух часов только крики были слышны, причём иногда матерного характера. Вероятно, работники автобазы, глядя на юношей и девушек, старались сдерживаться или получили такую команду, а то молодёжь могла многому научиться.

Была однажды на автобазе. Из десяти слов девять — это русский фольклор, так что ту, на которой мы находились, можно было смело зачислить в образцово-показательную.

Сообразив, что мы с таким руководством можем реально заночевать на автобазе, я подхватила свой рюкзак и двинулась к будке, на которой висела большая табличка: «Диспетчер автомобильного транспорта». Где сидит начальник всея богадельни, я не знала, а шастать по двухэтажному зданию, расположенному по соседству, не хотелось.

Мужик лет пятидесяти разговаривал одновременно по двум телефонам, причём на одном отсутствовал диск с цифрами, поэтому как он по нему куда-то звонил, для меня осталось загадкой, как и многое на этой автобазе, впрочем, не только на ней. Здесь же находились ещё трое в грязных робах, и все трое одновременно пытались донести до диспетчера информацию, каждый свою.

Когда я протиснулась внутрь, на какое-то мгновение воцарилась тишина, и они вчетвером уставились на меня, но, к сожалению, воспользоваться моментом я не успела. В двери, отпихнув меня в сторону, протиснулся ещё один парень, хорошо хоть в чистой одежде, а то бы я могла очень огорчиться, если бы он измазал мне юбку маслом или ещё чем-то.

— Яков Владимирович, — начал он с порога, — я застал Осадчего дома, но он категорически отказался ехать со мной.

Яков Владимирович опустил обе трубки на аппараты, и его глаза воспылали гневом.

— Как это отказался? — заорал он и выдал тираду, в которой слова были 18+, абсолютно все.

— Он сказал, что у него в профилактории только двенадцать дней, билет на поезд в кармане, и вообще он в отпуске и не собирается терять даже один час из отведённых.

В принципе, правильно сказал. Кто ему возместит оплаченные дни? Диспетчер?

— Он в профкоме бесплатную путёвку получил, — ответил Яков Владимирович и добавил всё, что думает о водителе по фамилии Осадчий. И тоже 18+.

В будке на мгновение наступила тишина, и я