начал вставать со своего места. Похоже, Александр Витальевич решил проявить инициативу.

— Командир, думаю, что это должен быть я.

Коровин задумался, сурово посмотрев на Гаврилова. Во взгляде командира полка было какое-то недоверие к своему заместителю.

— Нет, Виталич. Поедет Михайлов, — ответил Василий Иванович.

Глава 12

На несколько секунд в землянке все замолчали и повернулись в мою сторону. Тишину в помещении нарушал только скрип химического карандаша Храмцова, который что-то записывал себе в блокнот. А в углу в это время штабной писарь шуршал копиркой, подкладывая её между листами бумаги.

Командир полка расстегнул воротник гимнастёрки и облегчённо выдохнул.

А вот Александр Витальевич Гаврилов напрягся, сжав кулаки. Лицо у него покраснело. С виду показалось, что шрамы на его лице набухли от напряжения. У меня даже сложилось впечатление, что он вот-вот и с комполка сцепится сейчас. Я даже встал со своего места и приблизился к нему.

— Андрей, думаю, тебе ничего объяснять не надо, — сказал Коровин, снимая с себя ремень с кобурой.

— Да, я всё знаю.

— Хорошо. Через час-полтора прибудет машина. В ней будет представитель от штурмовиков. С ним и выдвигаетесь в Орёл… — продолжил говорить Коровин, но его перебил Гаврилов.

Он сделал шаг к Василию Ивановичу и упёрся кулаками в стол.

— Я поеду, командир. Оставь Михайлова здесь. Нечего им рисковать, — тихо произнёс Александр Витальевич, но видно по нему, что он сдерживается из последних сил.

Шадрин и я переглянулись, а Храмцов скрестив руки на груди и выгнул бровь. Как будто политрук так и выжидает какой-то скандал.

— Виталич, я тебе уже давно всё сказал. Ты не сможешь выполнить задачу. Всё, разговор окончен, — ответил Коровин.

И тут Гаврилов не выдержал и резко ударил по столу. Да так ударил, что керосиновая лампа заходила из стороны в сторону.

Я только и успел метнуться к заместителю Коровина, чтобы схватить его за руку. Сквозь рукав его гимнастёрки почувствовал, насколько напрягся его бицепс.

— Ни черта не окончен, Иваныч. Я поеду! Ты должен дать мне это сделать! — повысил голос заместитель командира полка.

Пожалуй, это было зря. Коровин такого поведения, тем более перед подчинёнными простить не мог.

Первым среагировал Шадрин. Он сделал шаг назад, ожидая сильной реакции от Коровина. Как будто боялся попасть под горячую руку.

Василий Иванович шмыгнул носом, медленно нагнулся и упёрся в стол. Настолько медленно, что звезда Героя на его гимнастёрке только слегка качнулась вперёд. Сам же командир полка приблизился почти вплотную к Гаврилову, чуть было не касаясь его кончиком носа и не сводя с него глаз.

Даже писарь в углу инстинктивно закрыл уши и прищурился.

— Здесь личным составом командую я, товарищ заместитель командира полка! Поедет Михайлов, и точка! — прикрикнул Коровин, хлопнув по столу.

Две железные кружки подлетели и перевернулись, покатившись со столешницы на пол.

Гаврилов опустил глаза и выпрямился, застёгивая воротник.

— Разрешите идти? — спросил Александр Витальевич.

— Идите. Все свободны, — ответил Коровин и сел на своё место, доставая папиросу.

Я взял со стола свой планшет и решил задержаться, чтобы поговорить с Василием Ивановичем. Штабной писарь и связист тоже вышли на перекур, так что мы остались с Коровиным вдвоём. Последним вышел Храмцов, с трудом доковыляв до двери.

— Фух! Не знаю, что с ним делать, — махнул командир полка рукой, зажигая спичку, чтобы поджечь папиросу.

— По-моему, Гаврилов на тебя обиду затаил.

— Не думаю. Он слишком лезет в пекло. Постоянно то в лобовую пойдёт, то низко самолёт выводит. Сегодня вон напросился лететь на тяжёлых ЛаГГах. Хотел вообще на этих «дрынах» с пушкой огромной лететь в группе прикрытия, чтобы с мессерами «пободаться». Ну себя не жалко, то хоть ведомого бы пожалел. Хорошо, я хоть вовремя его осадил и над станцией поставил Юнкерсы атаковать, — сказал Коровин, затянувшись папиросой.

Командир полка сделал паузу и посмотрел на меня.

— Устал может? Отдохнуть ему надо дать? Так он недавно из госпиталя. Не должен устать, — размышлял Василий Иванович.

— С таким настроем задачу не выполнить. При наведении надо хладнокровие сохранять, — ответил я.

— Вот у тебя с этим точно всё хорошо. Главное береги себя там, понял?

Я кивнул и пошёл на выход из землянки.

Выйдя на улицу, я вдохнул вечерний воздух и посмотрел на заходящее солнце. Ничего неожиданного для меня в решении Коровина не было. Вариантов, кого отправлять и правда нет.

Кандидатура Гаврилова, конечно, подходящая, но Коровин упорно не подпускает Витальевича к таким опасным делам. И наверное, прав. Что-то с Александром Витальевичем не так.

Времени на подготовку у меня было немного, так что надо поторопиться с подбором обмундирования. Ехать в окопы в своей гимнастёрке да ещё и в кожаной куртке не стоит. Так что в первую очередь я обзавёлся обычным полевым обмундированием красноармейцев — телогрейкой, гимнастёркой и хлопчатобумажными шароварами.

Выделяться в окопах своими петлицами тоже не стоило, поэтому я на полученной форме их просто отпорол. Оставалось только решить вопрос с усовершенствованием одежды. Взяв весь комплект формы, я направился в палатку к «парашютистам».

Согласно нашего сокращённого «донельзя» штатного расписания, в полку был только один специалист парашютно-десантной службы. Должность у него была: укладчик парашютов — заведующий складом. В помощь к нему назначались люди, и то не всегда.

Я быстрым шагом направился в самый конец стоянки самолётов, где и была развёрнута платка «начпрыга». Подойдя к ней, я откинул брезентовый полог и вошёл внутрь.

Внутри был совершенно педантичный порядок. Центральное место занимал длинный стол для укладки парашютов, сбитый из досок и плотно обтянутый брезентом. Под сводами палатки на растяжках висели два купола парашютов. А ещё в палатке стоял узнаваемый запах талька, машинного масла и сухой ткани.

У дальней стены располагалось рабочее место мастера. Там сейчас сидел молодой красноармеец за швейной машинкой с ножным педальным приводом производства Подольского завода. Как раз то, что мне сейчас нужно.

Укладчика звали Фёдор Петрович Глухин, а звание у него было сержант. Только я появился в палатке, как он быстро поднялся с топчана и выпрямился передо мной.

— Андрей Николаевич, неожиданно, — сказал сержант, когда я подошёл к нему со стопкой одежды.

— Петрович, времени мало, а работа очень важная. Надо заняться шитьём, — сказал я и положил свою новую одежду на стол для укладки парашютов.

Развернув телогрейку, я начал показывать все