— Доброго дня, товарищ… как-то вы на красноармейца непохожи, — оглядел старшина.

— Старший лейтенант Михайлов, 126-й истребительный полк, — поздоровался я с ним.

Пожилой старшина-оружейник, щурясь в тусклом свете керосиновой лампы, кивнул и взял свою большую книгу, чтобы меня записать на получение.

— М-да, дела. Теперь и авиация, значит, в окопы пошла. Сейчас я вам всё оформлю, товарищ старший лейтенант.

Старшина старательно выводил химическим карандашом в потрёпанной амбарной книге моё звание и фамилию.

Следом он открыл один из ящиков и достал оттуда ППД-40.

— Вот вам ППД-40. Надёжный, но это если в глину не макать. К нему три диска, — сказал Филиппович и протянул мне пистолет-пулемёт.

Далее он дал мне один из снаряжённых дисков, послюнявил карандаш и заскрипел им по бумаге. Я же рассматривал своё оружие.

По весу оно было весьма тяжёлым. Вместе с диском вес ППД-40 был чуть больше пяти килограмм. Ставший мне уже привычным ТТ казался игрушкой по сравнению с этим пистолетом-пулемётом.

— Сами пристегнёте магазин? — спросил старшина.

Я покрутил в руке диск и сам ППД, а потом начал пристёгивать. С непривычки было непросто. Я взял оружие левой рукой, а правой снизу подвёл тяжёлый барабан. Нужно было точно попасть направляющими выступами диска в пазы ствольной коробки. Сделав это, я чуть подал магазин вверх и назад, а затем с усилием защёлкнуть фиксатор, расположенный перед спусковой скобой.

— Неплохо. С первого раза получилось. Ранее уже имели дело с ППД? — улыбнулся старшина.

— Генетическая память, — ответил я.

Следом старшина выложил три ребристые «лимонки» Ф-1 и массивный чёрный цилиндр противотанковой гранаты РПГ-40.

Расписавшись в книге выдачи, я попрощался со старшиной. Вместе со связистом мы вышли со склада. Тащить весь комплект радиостанции было непросто. А ведь были ещё по карманам распиханы диски с гранатами. Да и сам ППД-40 висел на плече.

Путь от штаба бригады до позиций третьего батальона на западной окраине Нарышкино составлял около четырёх километров. В условиях осенней распутицы 1941 года и с нашим грузом, подобный марш виделся мне не самым простым занятием. Ещё и если нам вдвоём с сержантом придётся нести на себе весь комплект радиостанции.

— Товарищ старший лейтенант, нам сюда. Сейчас я вам сопровождение представлю. Они помогут и будут в вашем распоряжении.

— Вы мне сколько человек в помощь даёте? — спросил я, когда мы направлялись к выходу из подвала здания.

— Двоих, но братья Васильевы уже себя хорошо проявили. Говорят, на войне с «белофиннами» лучше них никто в разведку не ходил в третьем батальоне.

Мы подошли к проходной и выходу наверх, где стояли двое часовых. С ними рядом ещё два человека, которые к тому же были ещё и близнецы.

Сперва мне показалось, что они стояли. Но это был просто обман зрения. Подойдя ближе, я оказался носом практически на уровне их лиц.

— Товарищи ефрейторы, ваш командир. Старший лейтенант Михайлов, — представил меня связист, когда подошли мы к тем самым Васильевым.

Тут же эти два брата поднялись на ноги, и чуть не ударились головами в потолок. Если честно, я давно себя не ощущал таким маленьким. А ведь рост у меня и моего предшественника был около 178 сантиметров. Здесь же передо мной были просто два былинных богатыря, ростом под два метра.

На них были брезентовые куртки с въевшимся чернозёмом. Широкие лица братьев Васильевых с одинаковыми курносыми носами густо покрывала копоть. Различить их было почти невозможно, разве что у Вовы на левой щеке виднелась свежая царапина. У каждого на плече висел пистолет-пулемёт, стволы которых были заботливо обмотаны тряпками.

— Здравствуйте! — одновременно поздоровались братья, и по всему коридору разнеслось эхо их голосов.

— Привет, мужики, — ответил я, протягивая каждому из них руку.

Когда они со мной здоровались, было ощущение, что я опускаю руку в сковородку. Настолько их ладони были большими.

— Товарищ старший лейтенант, давайте вашу радиостанцию. Я вам помогу, — потянулся Вова к приёмопередатчику за моей спиной и потянул вверх.

Да так сильно, что чуть не повис на лямках и он не оторвал меня от пола. Поблагодарив сержанта-связиста, я вышел с моими новыми подчинёнными на улицу.

С первых же шагов чернозём стал налипать на сапоги, становясь настоящими пудовыми гирями. ППД-40 с непривычки слегка давил на ключицу, а гранаты оттягивали карманы, ритмично колотя по бёдрам при каждом шаге. Но за братьями Васильевыми надо было ещё постараться успеть.

Они делали два шага, а мне приходилось совершать сразу четыре, чтобы не отставать. Притом что они несли на себе части радиостанции и своё снаряжение. А такое ощущение, что просто были на прогулке по лесу.

Под ногами «чавкала» грязь. А далеко впереди периодически глухо ухали разрывы снарядов.

Первым молчание нарушил я, когда братья «прибрали обороты» и замедлили ход.

— Не тяжело, ребят? — улыбнулся я, хотя и так видно, что им не привыкать к тяжести.

— Нет, командир. Это же не ящики с минами, — ответил Вова.

— Товарищ старший лейтенант, если устали, давайте отдохнём. Нам несложно, — со всей серьёзностью произнёс Коля.

— Идём. Чем раньше дойдём, тем лучше.

— Так может, пробежимся? Я бы с радостью, — посмотрел на меня Николай.

От небольшого кросса на несколько километров по грязи и пересечённой местности я отказался. Силы ещё пригодятся. Это у Васильевых их некуда девать.

Когда мы шли через Нарышкино, парни вели меня огородами и задними дворами, избегая открытых улиц. Я уже чувствовал, как по спине под гимнастёркой течёт пот, несмотря на прохладный ветер. Приходилось перелезать через поваленные заборы и скользить в грязи.

Вова даже провалился по колено, однако сразу же вытащил ногу, ни на секунду не сбив дыхания. Ребята, кстати, оказались весьма добродушными и с неплохим чувством юмора.

Особенно раскидывался шутками Коля.

— А вот ещё, товарищ старший лейтенант. Называется шутка «Про снабжение». Сбросили десант в тыл. Один красноармеец другого спрашивает: «Ты сухпаёк на три дня взял?». А тот ему: «Нет, я думал, нас прямо к финской полевой кухне скинут».

Коля и Вова рассмеялись, да я и сам не сдержал искренней улыбки.

— Вот скажите, товарищ командир, вы ведь там в небе в чистоте летаете? Повсюду облака белые и всякая красота, — спросил Вова.

— Если честно, не так уж и получается всем этим любоваться. Чуть засмотрелся, и у тебя уже Мессершмитт на хвосте. Либо пропустишь что-то