пила чай, который давно остыл. Дэн листал бумаги Бойцова, но я видела — он не читал.

Телефон завибрировал.

Оба вздрогнули.

Дэн взял, прочитал. Передал мне.

Сообщение было длинным. По-русски. Спокойно.

«Я ждала этого звонка все эти годы. Документы во Франции, в банке. Я их заберу, отсканирую и загружу в облако. Пришлю ссылку. Пароль скажу отдельно. И переведу тебе денег — не отказывайся. Изучайте материалы. Твой отец — часть системы, которая убивает людей. Если ты готов воевать — я с тобой. Если нет — не пиши больше».

Я перечитала дважды.

— Система, которая убивает, — сказала я. — Не просто бизнес.

— Я знал, что он не ангел. Но чтобы так…

— Теперь у нас есть шанс.

Дэн встал, подошёл к окну. Спина напряжена. Плечи сжаты.

— Документы придут через несколько дней.

— Значит, ждём.

Он обернулся. Усмехнулся.

— Ты невыносима.

— Знаю.

Он обнял меня, уткнулся носом в макушку.

Я чувствовала его тепло, слышала, как колотится сердце. И думала: теперь мы зависим от женщины, которая бросила его, чтобы выжить. Страшно. Но выбора нет.

--

Днём я вытащила его на улицу.

Хотела показать ему город. Не Тверь вообще — а свою Тверь.

Школу, где я училась. Сквер, где целовалась первый раз. Кинотеатр, куда мы ходили с девчонками.

Мы шли медленно. Он оглядывался по сторонам — не как турист, а как человек, который пытается запомнить.

Зашли во двор с качелями. Старыми, ржавыми. Доски скрипели.

— Здесь я разбила коленку, — показала на асфальт.

— Плакала?

— Нет. Мне наложили швы без наркоза. Мама сказала: «Терпи, ты девочка». С тех пор терплю.

Он усмехнулся. Взял меня за руку.

Ветер подул. Он поправил прядь у меня за ухом, задержал пальцы на щеке.

— Красивое место.

— Обычное.

— Нет. Ты здесь выросла. Поэтому оно красивое.

Я посмотрела ему в глаза. Зрачки расширились. Между нами стало тесно, хотя мы стояли в пустом дворе.

— Дэн…

— Не здесь, — сказал он тихо. — Потом.

Сжал мои пальцы. Мы пошли дальше.

--

Вечером мы сидели в моей комнате. Дэн — на стуле, я — на кровати. Тишина была живой.

— Расскажи что-нибудь, — попросил он.

— О чём?

— О себе. О чём ты мечтала в этой комнате?

— О Москве, — я обвела взглядом стены. — О том, чтобы вырваться. Учиться. Стать кем-то.

— А теперь?

— Теперь я просто хочу, чтобы мы выжили.

Он нахмурился.

— Мы не просто выживем. Мы победим.

— Откуда такая уверенность?

— Ты со мной.

Я рассмеялась — тихо, грустно.

— Это слабый аргумент.

— Это единственный аргумент, который мне нужен.

Он подошёл, сел на кровать рядом. Взял мою руку, переплёл пальцы.

— Я люблю тебя, Василиса. Я тебе это уже говорил. Но сегодня — по-другому. Сегодня я люблю тебя не за то, что ты делаешь для меня. А за то, что ты — это ты. Даже если мы проиграем, я не пожалею.

— Дэн…

— Знаю. Мы не проиграем. Но я хотел, чтобы ты знала.

Я прижалась к нему. Его губы коснулись моего виска.

— Ты справишься, — сказал он.

— Мы справимся.

Мы сидели так долго. Говорили о всякой ерунде — об учёбе, о том, что я хочу открыть свою консультацию, о том, что он мечтает никогда больше не видеть бетонных заводов. Смеялись над собой.

Страх никуда не делся. Но он не душил.

Мы были просто двумя студентами, которые любят друг друга и пытаются выжить в чужой игре.

--

Поздно вечером телефон завибрировал снова.

Я взяла его, не включая свет.

Экран вспыхнул.

Фото.

Наш дом. Снимок сделан с той стороны улицы, сзади, со стороны гаражей.

Ракурс — длинный объектив. Профессиональная оптика. На фото видно, что дверь подъезда не заперта — кто-то успел положить щепку.

Подписи не было.

— Дэн, — позвала я.

Он взял телефон, посмотрел. Ни звука.

Потом обнял меня. Крепко. До боли.

— Не бойся.

— Я не боюсь.

— Тогда почему дрожишь?

Я не ответила.

Смотрела в темноту, в окно. За которым кто-то уже знал, где мы. И ждал.

Глава 26 Тверской закал

Документы пришли на третий день. Мать Дэна сдержала слово: прислала ссылку на защищённое облако, пароль — отдельным сообщением.

Я сидела на кровати, сжимая кружку с чаем, и смотрела, как Дэн открывает ноутбук, вводит длинную комбинацию цифр и букв. Экран начал заполняться файлами.

Папки. Десятки папок. «Проект Монарх», «Сделка 247», «Швейцарский депозит», «Переписка с нотариусами», «Активы 2022».

— Сколько всего? — спросила я.

— Не знаю. Страниц триста, может, больше. Она писала, что там всё: контракты, выписки, внутренние письма юристов.

— С чего начнём?

— С того, что найдём зацепку. Конкретную статью. Не общие слова, а пункт.

--

Отец ушёл на завод в шесть утра. Мама — в поликлинику, до вечера. В квартире мы были одни. Тишина стояла такая, что я слышала, как в раковине капает вода, как за стеной сосед сверлит, как Дэн дышит — ровно, глубоко.

Я пододвинулась ближе. Наши колени соприкоснулись. Он не отодвинулся.

Мы начали листать. Сначала я пыталась вникнуть в каждую цифру, каждую ссылку. Потом поняла: так мы утонем. Нужно искать системную ошибку. Ту самую, где схема даёт трещину.

Через час я откинулась на подушку.

— Дэн, я ничего не вижу. Сплошное отмывание, но это не наш уровень.

— Ищи обман партнёров. Мошенничество.

— Знаю.

Он положил руку мне на колено. Не отвлекал — просто держал. Я накрыла его ладонь своей.

«Хоть бы кто-нибудь из них ошибся», — подумала я. «Хоть бы пропустили одну фразу, которая всё рушит».

--

И тогда я открыла папку «Приложения к основному договору». Пятое приложение. Пункт 7.3. Сноска звёздочкой, мелкий шрифт, почти в самом низу страницы.

«В случае реорганизации активы, указанные в статье 4, подлежат перераспределению согласно приоритетному праву собственника контрольного пакета акций дочерней компании „Монолит Швейцарское бюро“».

Я перечитала три раза.

— Дэн.

Он пододвинулся, заглянул в экран. Я ткнула пальцем в строку.

— Читай вслух.

Он прочитал медленно, вдумываясь. Потом поднял на меня глаза.

— Я ничего не понимаю.

— А я поняла. Смотри: здесь написано, что здания и земля, которые «Монолит» должен был передать Соколовскому после сделки, уже переписаны на другую компанию. На «Монолит Швейцарское бюро». Которую контролирует лично твой отец.

— То есть он продал воздух?

— Нет. Он продал то, что уже себе забрал. Соколовский заплатит за активы, которые никогда не станут его. А твой отец через месяц выведет их через подставную фирму и продаст снова.

— Это прямое мошенничество, — Дэн побледнел, но голос был твёрдым.

— Статья 159 УК РФ. Мошенничество в