ладонях, которые были значительно больше. — Извини, что не сказал. Эти дни сам не свой был, и я понимаю, что это не оправдание. Я знаю, что у тебя домашний арест и ты бы не смогла прийти, а я не мог прийти к вам.

— Это из-за Егора? Вы так сильно поругались, что ты решил уехать?

— Нет, не только, маме предложили хорошую должность в питерском университете, и я тоже учебу там окончу.

— Но брат тоже приложил к этому руку, да?

— Скорее, помог мне принять правильное решение. Я долго сомневался и не думал, что смогу оставить свою привычную жизнь, но как-то все само сложилось. А то, что я тебе не сказал, прости, Настя, и не злись.

— Я не буду злиться, если ты меня назовешь так, как называл всегда.

— Олененок?

Он удивленно не меня посмотрел, будто не верил, что я когда-нибудь сама его об этом попрошу.

— Тебе же вроде не нравилось? — он по-доброму и совсем по-родному улыбнулся. — И тогда в машине…

— У меня тогда был не лучший вечер, вот и сорвалась на тебе.

«Уважаемые пассажиры, поезд 114С отправляется с первого пути третьей платформы через пять минут. Просьба пройти в свой вагон».

Сердце пропустило удар. Я сильнее сжала его руку, не желая, чтобы эти пять минут заканчивались.

— Иди сюда. — Он заключил меня в объятия. — У нас есть всего пара минут, Олененок.

— Ты вернешься?

Он сильнее меня обнял и погладил по голове.

— Не знаю. Может, когда-нибудь.

Время неумолимо мчалось. Щекой я почувствовал на его груди что-то металлическое. Это был мой кулон.

— Я не снимаю его. Спасибо за этот подарок. А я тебе совсем ничего не подарил в ответ.

— Ты что! Я еще не все книги про Гарри Поттера прочитала. — Когда я с ним говорила, на душе было легко-легко. — Но лучшим подарком будет, если мы снова увидимся.

— Не могу ничего обещать, Насть. Посмотрим, куда судьба нас приведет. — Он невесомо поцеловал меня в макушку и отпустил.

Встав с лавочки, он взял чемодан, и мы направились к поезду.

— Береги себя, Олененок. И будь умничкой. Обязательно поступай на лингвистический, уверен, что тебе понравится там учиться.

— Обещаю, Дим. А ты возвращайся, я буду тебя ждать. — Я улыбнулась искренне, несмотря на то что изнутри душили слезы.

Он ничего не ответил, потрепав меня по голове, и поднялся в поезд. Глядя в окна, я шла вдоль вагона вместе с ним, но со стороны улицы. Дима зашел в купе и посмотрел на меня через чистое стекло. Мы махали друг другу, будто таким образом запечатывали у себя в сердцах этот эпизод. Поезд тронулся, и я начала идти за удаляющимся окном. Шаг быстро превратился в бег, и дыхание стало сбиваться. Еще хотя бы пару мгновений… Еще чуть-чуть… Я больше не могла бежать. Я никогда не любила звук поездных колес. Он казался мне слишком громким. А сейчас я больше всего на свете не хотела, чтобы он стихал. Потому что чем тише он будет, тем дальше от меня будет Дима. Но разве я могла его остановить?

Глава 27

Домой я вернулась разбитая. Тихо пройдя в свою комнату, легла на кровать и прижала к груди последнюю часть подаренных Димой книг. Слезы кончились еще по дороге домой. В такси я позволила себе выплакаться как следует. Мужчина лет шестидесяти поглядывал на меня через зеркало и лишь покачивал головой. В его глазах было столько сожаления, что мне захотелось рассказать ему все, что у меня на душе. Я плакала и почти несвязно говорила о том, что полюбила лучшего друга своего брата. О том, что он старше меня на шесть лет. О том, что он только что уехал, и, возможно, я больше никогда его не увижу. Мужчина слушал и говорил, что я еще молодая красивая девочка. Когда вырасту, вокруг меня будет столько женихов, что выбирать устану. Я уже хотела сказать, что мне больше никто не нужен, как мы подъехали к дому, а мужчина, остановив машину, повернулся и серьезно на меня посмотрел.

— Я женился на своей любимой женщине вопреки запретам наших семей. Ее родители даже увезли ее, чтобы она забыла меня. Где она была, я не знал. Они никому ничего не сказали. Я практически потерял надежду, пока не увидел ее на площади спустя пять лет. Она все это время продолжала меня любить. В этот же день мы подали заявление в загс, как будто этой долгой разлуки не было вовсе. Родителей поставили перед фактом, другого выхода не было. И вот мы уже сорок три года живем душа в душу. Знаешь, девочка, если это судьба, вы обязательно встретитесь. И неважно, сколько нужно до этого момента ждать. Я уверен, что ты будешь очень счастливой. Ты и так счастливая, твое сердце умеет любить.

— Спасибо вам. — Слезы высохли, а душа успокоилась.

Оплаты мужчина не взял. Он лишь пожелал мне удачи и сжал кулачки, будто говорил, чтобы я держалась.

Егор постучал в дверь и зашел ко мне в комнату.

— Насть, ты как?

— Нормально, — ответила я и повернулась к нему лицом. — Он уехал и не знает, вернется ли когда-нибудь.

— Знаю, что сейчас это бесполезно, но не переживай. Все будет хорошо.

— Егор, а что произошло у вас с Димой? — мне хотелось узнать, что послужило причиной отъезду.

Брат помрачнел. Он встал с кровати и подошел к окну.

— Он меня предал.

— Что? — я села и с непониманием уставилась на Егора. — Как предал?

— Ты знаешь, что я встречаюсь с Лизой, она мне очень нравится, и мне даже кажется, что я ее люблю, но Дима… Он делал все, чтобы разрушить наши отношения.

— Егор, это какая-то ошибка. Вряд ли Дима так когда-нибудь поступил бы.

— Если бы у него не было причин, то да. Вряд ли. После драки я даже думал, что заблуждался на его счет, пока не увидел это. — Егор достал телефон и показал мне фото, на котором был Дима и, как я поняла, Лиза. Они целовались. — Он все это время у меня за спиной… — брат с такой силой сжал телефон, что мне показалось, что он вот-вот треснет.

— Может, фотошоп? — неуверенно спросила я.

— Какой фотошоп, Настя. Я проверил, это подлинное фото. Он говорил мне все эти гадости про Лизу, только потому что она ему самому нравилась. Вот и все.

Руки похолодели. Мне стало совестно оттого, что я все это время не знала правды. Оттого,