Мама с папой тоже собирались на работу, как всегда, о чем-то переговариваясь. В такие моменты мне очень нравилось за ними наблюдать. Мама что-то эмоционально рассказывала, когда красила глаза, а папа ее внимательно слушал, после чего целовал в щечку, и она, кажется, совершенно забывала, о чем говорила только что. Мне хотелось таких же отношений. Настоящих, заботливых, чувственных. Но раз за разом я отказывала всем, кто начинал проявлять ко мне знаки внимания. Единственный человек, которого я всегда хотела видеть рядом, уехал, забрав с собой все теплые воспоминания. Когда Егор рассказал мне, что сделал Дима, я решила раз и навсегда стереть его из своего сердца. Хоть и получалось с трудом.

Наспех выпив чуть остывший чай, я попрощалась с родителями и вышла из квартиры. Дэн уже ждал меня возле подъезда. То, что мы учились с ним на одном факультете, было очень удобно. Он каждый раз забирал меня из дома, и добирались мы не на автобусе, а на его комфортабельной «Ауди», которую ему подарил папа, когда сын поступил в универ. Несмотря на то, что другим могло показаться, что мы пара, кроме дружеских отношений между нами ничего не было. Дэн был единственным человеком, кроме Светки, который знал о том, кого я все это время любила. Он ничего не комментировал, просто был рядом в трудные моменты. И я была за это ему очень благодарна.

— Куда пойдем сегодня? — спросила я, как только села в машину.

— Никуда. Я же сказал, что больше не пойду с тобой в клуб, — проворчал Дэн, выезжая из двора.

— Ты серьезно? — Он пару секунд помолчал, будто взвешивая все за и против, а потом кивнул. — Тогда я сама пойду. Одна.

Моим небольшим минусом было то, что, если мне кто-то что-то запрещал, во мне появлялось желание сделать все с точностью до наоборот.

— Насть, приди в себя. Ты же не любишь все эти клубы, громкую музыку и толпу пьяных людей. Я тебя сводил пару раз туда только для того, чтобы ты немного развеялась. А то ты на себя не была похожа из-за своего Димы!

— Дэн! — рядом со мной давно никто не произносил его имени.

— Извини, — он виновато на меня взглянул.

Я не обижалась и понимала, что друг просто переживает. После того как Смирнов уехал, я из дома не хотела выходить. Завалила последний экзамен, и пришлось идти на пересдачу. Стала плохо есть и, казалось, будто потеряла всякий смысл. Два года школы до конца одиннадцатого класса прошли как в тумане. А как только начался университет, я попыталась погрузиться в учебу, но выходило не особо удачно. Концентрации не было никакой. Света бросала на Дэна обеспокоенные взгляды каждый раз, когда я отказывалась сходить с ними в кино или посидеть в кафе. На парах я всегда уходила на последний ряд, чтобы попытаться хоть как-то спрятаться от людей. Друзья не могли спокойно на это смотреть, поэтому часто приходили ко мне домой и просто сидели со мной в комнате, когда я лежала на кровати, отвернувшись к стенке. О чем-то разговаривали и пытались вовлечь меня. Но однажды таким вечером Дэну просто надоело на меня смотреть, он открыл мой шкаф, вытащил первую попавшуюся кофту, джинсы, бросил на кровать и сказал, чтобы я одевалась, после чего вышел из комнаты. Я непонимающе взглянула на Светку, но все же переоделась. Тогда мы первый раз поехали в ночной клуб. На удивление мне понравилось, хоть раньше я очень скептически относилась к таким местам. Музыка сразу ударила по голове, а в приглушенном свете было сложно разглядеть лица. В ту ночь я первый раз попробовала алкоголь. Дэн со Светой все время были рядом, но не пили. Красивые цветные коктейли были такими вкусными, что мне не хотелось оттуда уходить. Я пила, а потом бежала на танцпол, чтобы двигаться в такт музыке, пока ноги не стали гудеть, а голова от всех напитков не начала кружиться. Как мы добрались до дома, я не помнила. С тех пор я время от времени ходила по клубам вместе с Дэном и Светкой, пока это не переросло в дурную привычку. Клубы стали мои способом отвлечься от всего, что беспокоило. В конце концов, Дэн пожалел, что вообще решился на эту затею. Я стала обманывать родителей и брата, что полночи находилась у подруги. Я не пила, просто танцевала и растворялась в музыке.

От размышлений меня отвлекло сообщение, которое пришло на телефон. Оно было от Светки.

— Все нормально? — спросил Дэн.

— Вадик заболел, а Света осталась за ним ухаживать.

— Он так изменился, когда стал с ней встречаться. Не думал, что они так долго будут вместе.

— Да, с четырнадцати лет, можно сказать. Случай один на миллион, наверное, — с улыбкой произнесла я. Мне было искренне радостно за подругу. — Жаль, что не у всех так.

— Насть, может, попробуем все-таки? Ты же знаешь, что нравишься мне с тех пор, как я к вам перешел. — Дэн сильнее сжал руль. — Я так хочу, чтобы ты была счастлива.

— Дэн, ну, пожалуйста. Ты же знаешь, что…

— Ладно, молчу. — Он попытался улыбнуться. — Просто нужно еще подождать, — друг повернулся ко мне и подмигнул, отчего внутри стало тепло-тепло.

Мы подъехали к универу и вышли из машины. Гул учебного заведения заполнял все пространство. Мы зашли в еще полупустую аудиторию и заняли свои места на третьем ряду.

— Дэн, привет. Не хочешь сегодня сходить в парк? — к нам подошла Катя Елисеева, которая с первого курса неровно дышала к моему другу, а он игнорировал бедную девочку.

— Извини, занят сегодня.

— А завтра?

— И завтра тоже.

— А если…

— Кать, — прервал ее Дэн, — у меня правда нет времени. Извини, нужно повторить материал. — он уткнулся в тетрадь, всем своим видом показывая, что больше не намерен с ней разговаривать.

Катя лишь горько вздохнула и вернулась на свое место.

— Может, сходишь с ней пару раз погулять? — Катя была неплохой, и Дэн ей нравился по-настоящему.

— Чтобы она еще сильнее ко мне привязалась? Я не настолько жестокий.

— Ладно.

— Студенты, пожалуйста, рассаживайтесь, у меня для вас объявление.

Мы перевели свое внимание на нашего декана Федора Михайловича.

— С сегодняшнего дня Вероника Алексеевна уходит в декрет, и у вас будет новый преподаватель немецкого языка.

Вероника Алексеевна была потрясающим человеком. Добрая, справедливая. Умеющая преподнести информацию так, что даже самый нерадивый студент заслушивался. И заменить ее вряд ли кто-то сможет.

— Прошу любить и жаловать, Смирнов Дмитрий Александрович.

И тут мое сердце