худшем – подписывать дарственную на участок с постройками, на имя неведомого им любимого племянника.

Никитина взяли прямо в деле, когда с подростками-отморозками он пытал утюгом уже обезумевшего от боли старика, упорно отказывавшегося обменять свой дом на комнату в многонаселенной коммуналке где-то на Лиговке. Старик и поведал спасителям, что уже год выдерживал осаду прытких молодых людей, вначале «по-доброму» уговаривавших его продать дом и участок, потом перешедших к угрозам. Бедолага-пенсионер исправно носил заявления в отделение милиции, там их принимали к сведению. Разве знал он, что милиция повязана с бандитами? В этот роковой вечер к нему заявился человек в форме, представился, показал удостоверение, все честь по чести. Принялся советовать: мол, не связывайся ты с этими богатеями, дед, переезжай. Домовладелец упирался на своем. Вот тогда к нему и ворвалась шпана, набросилась на беспомощного старика… Как уж застукали опера Никитина за этим делом, прямо на месте преступления – вопрос не ко мне закончил Карпов свой рассказ.

– Так что перебрался теперь наш друган в крестовскую ментовку. Выпьем за его здоровье, чтобы ему там хорошо и долго сиделось. – Карпов откупорил бутылку водки.

– Не могу, за рулем, – развел руками Алексей.

– Знаешь первый закон кабинета? Кто не пьет, тот закладывает. – И оперативник подвинул поближе к Алексею рюмку сомнительной чистоты…

– Мужику за сорок, – разглагольствовал Карпов про коллегу, предварительно опустошив рюмку, – сам не пойму, немного ему и до пенсии оставалось, ушел бы себе спокойно, а там бы уже химичил на всякие охранные лавочки. Но, смотри, как хитер оказался: нигде, никогда своих доходов не засвечивал. Хотя, ты ж понимаешь, бешеные бабки делал. Но с тех пор, как я сюда поступил, а это четыре года тому назад было, он все в одном и том же свитерке на службу ходил, одни башмаки топтал, что зимой, что летом. Вечно плакался: денег нет, гад.

Карпов пошарил по карманам в поисках сигареты и, взяв протянутую Алексеем пачку, продолжил:

– И жил-то он бирюком. С женой развелся, сын в армии. Я даже не припомню, чтобы у него хоть какая подруга объявлялась, зря тут наши бабцы перед ним и расфуфыривались. Нет, ты мне скажи, куда же он, зараза, деньги девал? С этими, что ли, делился? – Карпов воздел палец к грязному потолку. – Да, – вздохнул он под очередную рюмку, – стоило бы покопать, не было ли у Никитина какого-то интереса к вашему Македонскому. Наследников у артиста нет. Сожительница эта его последняя, с ней он отношения не регистрировал, так что никаких прав на квартиру не имела. Хотя, скажу тебе, есть там одно интересное обстоятельство.

– Какое?

– А вот смотри. Вскоре после убийства актера гражданка по фамилии Войцеховская, работающая, между прочим, всего-навсего санитаркой в больнице, вдруг делает одну весьма дорогостоящую покупку. Она покупает за несколько тысяч баксов комнату. Здесь же, на Васильевском. Откуда у нее деньги? На панели ее не ловили – этот заработок вроде отпадает. Да если бы и прирабатывала она этим делом – невелики там доходы: больше трат на одежду, чем прибыли. Наследства она в последнее время не получала. Мать умерла несколько лет назад в Луганске. Там квартира даже не приватизирована, в ней прописан ее отчим – мы проверяли по случаю. Ясно, что жилье-то, луганское, Войцеховская продать не могла. Что остается? Предположим, это деньги ее родного отца, так?

– Почему бы и нет?

– Однако отца у нее как бы и нет: записан в свидетельстве о рождении со слов матери. Трудно поверить в то, что через двадцать с лишним лет этот папаша вдруг объявился да подкинул состояние дочурке, если он, как я выяснил, даже не появлялся на похоронах ее матери.

– Ну хорошо, а «папик» там какой-нибудь, спонсор?

– Тоже по нулям. Покойник, видно, единственным был.

– Смотрю, вы нормально ее отработали…

– Что ж ты думал? У меня эта Войцеховская в черном списке. Она тут к нам приходила – красивая девка, ревела белугой, горе неутешное изображала. А как допрашивать ее по похищенному стали – путается. Это, мол, особой ценности не имело, то – вообще безделушка. – Карпов доверительно наклонился к Алексею. – Нет, ты мне как мужик скажи: чего это барышня будет жить с человеком на двадцать лет старше ее? Любовь большая? Как бы не так, знаем мы эту любовь с приглядом на денежки.

– Ну а зачем была нужна ей смерть актера?

– Правильно вопрос ставишь. Вот и дошли мы наконец до этого пункта. Бог ты мой, да сговорилась она с каким-нибудь своим дружком на то, чтобы обчистить квартиру любовника. Алиби она себе обеспечила: отчалила на вечер к подружке, Македонский ее сам туда отвез. Я тут думаю, что дружок был их общим знакомым. Актер внезапно возвращается в квартиру, застает там этого человека, а дальше всё по знакомой схеме. Вору не остается ничего другого, как убить Македонского. Так сказать, эксцесс исполнителя. Шел на одно дело да переборщил – повесил на себя еще одну статью.

– А по дружку есть предположения?

– Увы! Честно скажу, только между нами, да? – Водка, которая легла на что-то принятое Карповым до прихода гостя, уже оказала свое влияние. Во всяком случае, казалось, что оперативник не темнил перед Алексеем. – Ни-ка-ких следов. Честная женщина – ни одной связи, мужской, я имею в виду. Что делать?

– Значит, тупик, – помог Нертов.

– Во-во, а на мне этот «глухарь» висит. Тяжелой такой гирей. Там… – Он ткнул пальцем в потолок. – По фиг, что у меня подобных убитых македонских – десятки. Сам знаешь, драки пьяные, дебоши, из-за очереди в туалет убивают. Тоже поди раскрой, мол, шел сосед по коридору да височком об утюг ударился, так ведь? Сам-то ты в ментовку не пошел, побрезговал. Сразу, видать, в банк, на теплое местечко?

– Да нет, я же сказал тебе, что в военной прокуратуре служил. Следаком. А когда учился, стажировался в уголовке.

– Ну, тогда уважаю. – Карпов снова наполнил рюмки. – А то терпеть не могу мальчиков после университета. Пра-авильные все. Чистоплюи. Методы им наши не подходят. Тут один мне говорит: что это, мол, вы жегловщину развели? Да еще к шефу с рапортом.

Разговор начал буксовать. Оперативник, как назло, захмелел совсем не в той кондиции, что требовалась Нертову. Алексей попытался вернуть его в нужную колею:

– Слушай, а может, этот ваш Никитин специально не стал засвечивать связи Войцеховской? Если учесть, что он мог быть заинтересованным лицом?

– Прям там. Я лично этими связями занимался, потому как больно важная птица этот убитый. Она как в новую квартиру въехала,