чуть выше и просто зависла в воздухе, как палец, которым тебя собираются ткнуть прямо в глаз.

— Для них?

Я притворился, что не понял. Иногда делать вид, что ты тупой — это не недостаток, а путь к выживанию. К сожалению, у меня это получалось слишком естественно.

— Для кого?..

— Для ГОСТовцев.

Это слово прозвучало грязно. «ГОСТ-овцы»… Именно так люди говорят о плесени в ванной, которую давно пора вывести, но руки всё не никак доходят. Я бросил короткий взгляд в сторону выхода из фудкорта. Где-то там, в магазине бытовой электроники, остались Алиса и Киприянов. Раненые, страшно злые на меня и, наверное, уже вызывающие подмогу. По крайней мере, надеюсь на это.

— А-а-а-а. Этих, — сказал я, слишком быстро возвращая взгляд к Семёну, — Ну… да. Они вроде как мои напарники.

Слово «напарники» прозвучало странно. Мы толком не успели стать напарниками. Едва успели пройти один инструктаж, испортить магазин бытовой техники, получить по лицу от человека-пылесоса и несколько раз чуть не сдохнуть. С другой стороны, если это не начало крепкой рабочей дружбы, то я уже понятия не имею, что тогда.

Семён тихо рассмеялся. Смех прошёл по пустому фудкорту низкой вибрацией. Где-то за моей спиной звякнула металлическая крышка.

— Они твои надзиратели, идиот.

Вот это слово попало в яблочко, потому что я уже видел ГОСТ изнутри. Видел их оборудование, допросную, камеры фиксации… Слышал «объект», «носитель», «риск», «стабильность». И, честно говоря, врать себе, что ГОСТ — это просто дружная команда супергероев с плохим брендингом, было бы глупо даже для меня.

— Слушай, — вздохнул я, — у нас с ГОСТом сложные отношения.

— Они посадят тебя в клетку, когда поймут, что ты на самом деле такое.

Трубки Семёна медленно разошлись шире. Будто он не пугал меня, а просто озвучивал прогноз погоды: «Завтра дождь, местами изоляция, к вечеру возможна утилизация.» Под ложечкой подсосало. Я хотел сразу ляпнуть что-нибудь идиотское. Что-то про клетку, зоопарк, кормление по расписанию и то, что мне хотя бы не придётся платить за квартиру.

— Возможно, ты прав.

— Они будут бояться тебя, — Семён чуть склонил голову.

Я вспомнил, как люди в кофейне смотрели на меня после первого превращения. Как девочка плакала. Алиса держала клинок у моего горла, а Киприянов говорил страшные вещи таким тоном, будто подписывал очередную накладную. Да, бояться будут. Может, уже боялись. Возможно, правильно делали.

— Уже боятся, — выдохнул я.

Трубки Семёна подтянули его корпус вперёд, и расстояние между нами сократилось сразу на несколько метров. Пыль под ним втянулась в открытые гофры с мерзким шорохом.

— Они отнимут у тебя Блендо.

Я задумался. Не могу утверждать, что поверил ему, ибо мне всё ещё ни черта не понятно. К чему он это вообще говорит? Действительно ли его слова имеют вес? Насколько много ему известно? Да, Блендо был проблемой, просто пипец какой огромной. Он врал, молчал, недоговаривал, превратил мою жизнь в лютый замес. Из-за него у меня вместо головы иногда был миксер, а правой рукой можно было взбить бетон до состояния крема… Но с того дня он всегда был со мной. Мы вместе боялись, не понимали, что делать, когда весь мир окончательно слетел с катушек. И мысль о том, что кто-то может просто взять и вытащить его из меня, как батарейку из пульта, почему-то ударила куда больнее, чем все трубки Семёна до этого.

— Максим, — тихо отозвался Блендо внутри, — Не думай об этом, пожалуйста.

Трубка внезапно ударила меня в грудь. Я даже не успел выставить венчик. Только увидел, как чёрная гофра распрямляется, как воздух перед ней сжимается серой волной и край насадки мелькает прямо перед корпусом. От удара я пролетел через стойку «Блинного рая», снёс экран, услышал, как что-то треснуло, хлопнуло и жалобно посыпалось за спиной. Кухонная сторона встретила меня холодильным шкафом. Спиной приложился знатно, было больно, очень. Так, что даже миксерная голова на секунду звякнула изнутри, будто в ней отвалилась деталька. Я сполз вниз, зацепившись плечом за ручку холодильника. Где-то перед кассой продолжала мигать вывеска: «СДЕЛАЙ ЖИЗНЬ СЛАЩЕ».

— Да пошла ты, — прохрипел я ей, — Эй, Блендо? — и мысленно выдохнул.

— Я с тобой.

— Этот… Ветров… он врёт?

— ГОСТ действительно способен попытаться изолировать нас, если посчитает угрозу критической. Это маловероятно, но возможно.

Семён медленно переместился за стойку.

— Вот видишь, — коротко посмеялся он, — Блендо тоже знает. И знает он больше, чем говорит.

— Знаешь, Сёма, есть одна проблемка, — поднялся я, держась за холодильник.

— Какая?

— Даже если ГОСТ реально однажды решит замариновать меня в банке из-под огурцов, ты всё равно не становишься хорошим вариантом.

— С чего это вдруг?

— Да потому что ты разговариваешь как человек, который перед тем, как похитить, обещает «новую жизнь» и «раскрытие потенциала». Я работал в общепите, поверь мне, я знаю, как выглядит плохая вакансия.

Семён замер, потом рассмеялся.

— Блендо, — произнёс он, — Твой носитель просто невозможен!

— Он тебе не ответит, — буркнул я.

— Ответит. Рано или поздно.

— Пока что тебе придётся общаться со мной. Сочувствую, — в какой-то степени я ощутил гордость за своё невыносимое «Я», от чего растянулся в мысленной улыбке.

В этот раз я ударил первым, ибо Семён стоял слишком близко и кажется, отвлёкся. Венчик вошёл в одну из трубок, закрутился, намотал гофру, я дёрнул на себя и всей массой ударил плечом в Семёна в солнечное сплетение. Он отступил всего на полшага — вся моя великая победа. Зато я понял, что его можно хотя бы сдвинуть. Семён в сию же секунду ударил в ответ. Я пригнулся, перекатился через прилавок обратно в зал фудкорта, вскочил и побежал дальше. Теперь уже к центральному атриуму. За спиной услышал, как разнесло половину «Блинного рая». Главный проход вывел к эскалаторам. Они стояли, как мёртвые металлические язычки. Свет мигал, на нижнем уровне где-то вдалеке пищала сигнализация. Я перепрыгнул через ленту ограждения и побежал вниз по неподвижной лестнице. Это была очередная плохая идея. Ступени у эскалатора вообще придуманы не для бега. Скорее для того, чтобы уставший человек стоял и клевал носом. Я споткнулся почти сразу, едва не полетел миксером вниз, но успел вцепиться венчиком в поручень. Тот поехал.

— Почему он работает⁈ — заорал я.

— Частичное питание восстановлено, — подсказал