Я даже не обернулся.

— Потом, я занят!

— Ковалёв! — голос Киприянова был хриплым, — Контроль формы, не сорвись!

— Есть контроль! — внезапно по-солдатски ответил я. Как бы ещё честь не начать отдавать…

В этот момент мой венчик взвыл так, что лопнула ближайшая лампа. Стекло посыпалось сверху. Казалось, что этому абсурду уже нет никакого предела. Семён попытался ударить последней свободной трубкой мне в голову, но я поймал её венчиком, намотал и с силой дёрнул на себя. Семёна рывком подтянуло вперёд, прямо ко мне. Мы встретились лицом к лицу… то есть… Пылесосом к миксеру?..

«Как бы он меня не засосал…» — пошутил я в мыслях.

Отбросив всю иронию момента, я наконец ударил левой рукой. Обычным человеческим кулаком, заехал прямиком в пылесосную насадку-голову. Удар вышел не таким сильным, как хотелось бы, зато очень личным. Металлическая кромка треснула. Семён застыл. Я тоже. Честно говоря, не ожидал, что получится.

— Ого! — выпалил я. — Это было круто!

А Ветров лишь зарычал. Тогда я и ударил ещё раз, снова левой. Ибо нехер рычать на меня! Потом правой рукой с венчиком уже без оборотов, просто тяжёлым металлическим ударом. Затем заехал коленом в живот. И снова венчиком, но боковой стороной, как дубиной. Семён пытался приподняться на трубках, но я каждый раз обламывал его. Смешивал трубки между собой. Наматывал, бил по узлам, дёргал его вниз. Он больше не был страшным пауком-пылесосом, а лишь потешным клубком. Чёрным, злым, хрипящим клубком из гофры, пыли, металла и очень плохим решением связаться со мной.

— Хватит! — прохрипел Семён.

Я остановился всего на секунду.

— Ага, — наигранно согласился я, тяжело дыша, хотя не был уверен, чем именно сейчас дышу, — Неприятно, да, Сёма?

Семён поднял насадку-голову. Трещина на металлической кромке шла почти через всю переднюю часть. Изнутри сипел воздух.

— Ты… всё равно… придёшь к нам, — упал на колени Семён.

— Возможно.

— Блендо… вспомнит.

— Возможно.

— Рецепт…

Я шагнул ближе.

— Передай своему рецепту, — глубоко вдохнул я, — что миксер сегодня занят!

И врезал последним ударом, прямо в голову.

Венчик звякнул, но в последний момент я развернул руку боком, чтобы удар пришёлся не вращающимися прутьями, а тяжёлым металлическим корпусом. Как молотом. Он пришёлся на широкую пылесосную насадку Семёна с глухим, очень неприятным звуком.

«ХРЯСЬ!»

Металлическая кромка неприятно треснула. Передняя часть насадки вмялась внутрь.

Чёрная щель, через которую он говорил, перекосилась, и из неё вырвался сиплый, рваный хрип, будто кто-то попытался включить сломанный пылесос с мешком, набитым застывшим бетоном. Семён отлетел и с грохотом рухнул на пол. Тяжело и максимально нелепо, как сломанный бытовой прибор, который слишком долго притворялся рабочим, прежде чем оказаться в мусорном баке. Плитка под ним слегка треснула. Насадка-голова ударилась о пол ещё раз, уже слабее, и из трещины по металлической кромке потянулась тонкая струйка серой пыли. Тяга исчезла, переполох в торговом центре наконец-то закончился. Стало так тихо, что я услышал, как где-то далеко продолжает пищать сигнализация. Я стоял над Семёном, с венчиком вместо правой руки, с миксером вместо головы, с дрожащими ногами и ощущением, что сейчас я либо скажу что-то очень крутое, либо потеряю сознание. Конечно, победил третий вариант.

— Ну что, — прохрипел я, — Уборка окончена.

Блендо устало вздохнул в моей голове

— Это было ужасно, Максим.

— Зато тематично.

Сверху кто-то с облегчением выдохнул. Я поднял голову, это была Алиса. Она стояла у перил, держась за бок. Ни тостерной головы, ни раскалённых пластин на руках, ни красных линий под кожей и жара вокруг плеч. Лишь бледное человеческое лицо, упрямый взгляд и клинок в руке, который она, видимо, всё-таки успела подобрать. Клинок почти погас. Смотрела она на меня так, будто заново решала, кто я: человек, объект или очень шумная ошибка природы. Киприянов стоял рядом, опираясь на перила. На виске у него была кровь. В одной руке он держал рукоять фиксатора, но уже не целился.

— Ковалёв, — с хрипом обратился ко мне он.

— Да, Павел Аркадьевич? — скрестил я руки… эм, венчик и руку.

Киприянов пристально посмотрел на Семёна, потом с таким же взглядом на меня.

— Вы… — он тут же замолчал.

И вот это было, наверное, самым сильным комплиментом, который я мог от него получить.

— Сам в шоке, — сказал я и развёл руками.

Семён подо мной шевельнулся. Одна трубка слабо дёрнулась, пытаясь подняться.

Я тут же поставил на неё ногу.

— Лежать, — осадил я его, — Плохой пылесос!

— Максим, — тихо начал Блендо, — Только не добивай его.

Я оглядел Семёна. Внимательно осмотрел его треснувшую насадку, скрученные трубки. Обратил внимание на то, как он хрипит, но всё ещё живой.

— Да понял. Я же не мясорубка какая-то…

Блендо ничего не ответил. Где-то внизу хлопнули двери. Тяжёлые шаги прокатились по торговому центру. Слаженные, отработанные. Так ходят люди, которые заранее знают, куда целиться, кого фиксировать и сколько секунд у них есть до того, как ситуация осложнится. ГОСТовская подмога вошла в атриум. Серые куртки, чёрные защитные маски. Фиксаторы со скобами, переносные контуры стабилизации. Раздались короткие команды:

— Атриум!

— Цель на нижнем уровне!

— Носитель МКС-ПФ-08, полная форма, высокая остаточная активность!

— Не приближаться без фиксации!

— Ковалёва не цеплять!

Последняя фраза мне прям понравилась. Очень.

Оперативники окружили Семёна с двух сторон. Двое сразу навели на него тяжёлые фиксаторы. Третья группа раскрыла на полу металлический контур — плоское кольцо с синими сегментами, которые загорелись один за другим. Семён попытался поднять голову. Я почувствовал, как под ногой дрогнула его трубка.

— Даже не думай.

— Максим… — прохрипел он.

— Чего тебе?

Скобы ударили одновременно. Синие дуги сомкнулись вокруг его корпуса, трубок и головы. Семён выгнулся, но не смог подняться. Гофры затряслись, заскрежетали по полу, потом обмякли окончательно.

— Фиксация есть!

— Контур держит!

— Осторожно с резонансом!

Только после этого я увидел королеву бала. Волкова Серафима Андреевна вошла в атриум не бегом… Разумеется, никак иначе. Такие люди никогда не бегают. Они появляются ровно в тот момент, когда все остальные уже вспотели, получили по лицу и разрушили половину торгового центра. На ней было тёмное пальто поверх оперативной формы. Волосы также аккуратно собраны. Лицо спокойное, даже слишком спокойное для женщины, которая только