Резко взмахнув рукой, я случайно задел стоявшую на краю чашку и опрокинул её.

Старик даже бровью не повёл на мою вспышку. Он лишь хладнокровно переставил свою собственную посуду чуть в сторону, освобождая место под растекающееся по доскам тёмное пятно от пролитого мной травяного настоя.

— Делай что хочешь, нэк, — Зуг’Гал медленно поднялся на ноги и с сухим стуком рассерженно задвинул табурет глубоко под стол. — Это твоё дело и твоя кровь. Но чтобы после твоих прогулок городские стражники больше не находили в канавах свежие трупы. Как именно ты будешь от них избавляться и куда прятать… мне абсолютно плевать.

— Я вас услышал, учитель.

Старик, как и всегда, в своём репертуаре, делает вид, что заботится обо мне, но на деле он печётся только о своих интересах.

— Куда пошёл? — донеслось мне в спину.

— Я вам ещё зачем-то нужен? — как можно более равнодушно осведомился я, снова обернувшись к гоблину.

— Очень хороший вопрос, Менос. Уж поверь, чем дальше, тем чаще я задаю его самому себе. Нужен ли мне такой ученик, нэк? И буду с тобой откровенен, всё чаще чаша весов склоняется к тому чтобы ответить «нет». Но пока что…

Наставник повторным, уже более резким жестом велел мне вернуться и сесть обратно за стол.

Я совершенно не горел желанием продолжать этот разговор, но, немного помедлив, всё-таки подчинился и опустился на табурет. Хотя внутри бушевала настоящая буря и безумно хотелось наконец-то высказать старому гоблину всё, что накопилось в душе за эти долгие полтора цикла, но я сдержал этот порыв.

Я слишком хорошо понимал, что во многом ушлый шаман прав. Прав хотя бы даже в оценке этой слепой, распирающей меня сейчас злости, которая мешала трезво смотреть на вещи.

Рассориться, наговорить друг другу гадостей, хлопнуть дверью и разойтись в разные стороны — проще простого, дело одной минуты. Но что мне делать потом?

Да, за время проведённое в Ковенанте я стал несомненно сильнее. Мне удалось совершить качественный скачок и освоить совершенно новый, недоступный мне ранее уровень контроля стихии «тени». У гоблинов я научился действовать тоньше и опаснее.

Однако, если отбросить уязвлённую гордость и взглянуть на суровую реальность объективно, этого всё ещё было ничтожно мало. Мой текущий навык вовсе не тот уровень мастерства, с которым можно без оглядки на знания Зуг’Гала отправиться в самостоятельное плавание. Без его подсказок, покровительства и защиты я рисковал быстро сложить голову в первом же серьёзном столкновении с настоящими Высшими.

— Это правильно, что решил промолчать, нэк.

От прозорливого гоблина не укрылось даже это. Что ещё раз подтверждает, что мне пока рано уходить.

— Так что вы хотели? — я поставил локти на столешницу, сплёл пальцы в замок и подпёр ими подбородок.

— Обсудить это, — он швырнул на стол тот самый лист бумаги, который я ему передал всего несколько минут назад и о котором уже благополучно забыл. — Что собираешься делать?

Чёрт!

Я ведь так и не ознакомился с главным содержимым.

Зуг’Гал лишь ехидно хохотнул, когда я лихорадочно схватил листок, развернул его обратно и принялся жадно вчитываться в текст, оставленный городским мастером над артефактами.

Там, сразу за строками о непричастности к убийству девиц, начиналось то, ради чего старик заставил меня сидеть в камере лишние дни. Подробное описание подлинной природы моего меча. То, что скрывали руны, пульсирующие тусклым голубоватым светом.

Я перевёл взгляд со свитка на клинок, мирно покоящийся в ножнах. Из узкой щели устья по-прежнему пробивалось едва заметное, призрачное свечение. Теперь оно уже не казалось мне признаком благословения старых мастеров. Скорее, это походило на голодный прищур паразита, затаившегося в ожидании плотного обеда. Каждый рунический знак на лезвии, как выяснилось, был не элементом атакующего плетения, а крошечным, но весьма ненасытным ртом.

Мастер над артефактами, изучивший мой клинок пришёл к выводу, что тот питается силой своего хозяина.

— Жизненной силой, нэк! — тут же поправил меня старый гоблин. — Не магическим резервом, не эфиром из рунного сердца и даже не твоей «тенью».

Суть скрытого свойства, которое городской мастер над артефактами расписал на целую страницу, оказалась пугающе простой и одновременно изощрённой. Клинок был создан для бескомпромиссного боя с превосходящим силой противником. Он непрерывно анализировал плотность чужой магии во время столкновения. И если лезвие натыкалось на глухую защиту — будь то рунный щит Высшего гнома или костяная броня порождения скверны, которую я не мог пробить собственными силами, тогда артефакт начинал действовать. Он попросту открывал скрытый шлюз и начинал качать жизненную силу из моего тела, мгновенно преобразуя её в чистую магическую энергию.

С одной стороны, вроде бы и хорошо. Самый настоящий козырь против любого бронированного ублюдка, способный превратить обычный выпад в фатальный для врага удар. Но с другой… этот эффект не регулировался.

Вообще никак.

Меч не собирался спрашивать у меня разрешения, не выдавал предупреждений и не имел предохранителей. Он действовал как слепой исполнитель. Есть преграда и нужно её уничтожить, а цена не имеет значения. А значит, в любой момент схватки этот кусок стали мог потянуть лишнее, выпив меня досуха в самый неподходящий миг.

Убить то он меня не убьёт, но…

— Что толку, если ты пробьёшься сквозь чужую защиту и тут же упадёшь перед врагом на колени без сил, нэк? — снова высказался учитель. — Ну, расколешь ты гному его рунный барьер. А дальше-то что? Бородач просто добьёт тебя, как младенца, даже не прибегая к магии. Для него это будет не бой, а казнь калеки.

Можно, конечно, было пойти иным путём. Артефактор указал в свитке, что клинок поддаётся предварительной зарядке. Собственно, то самое голубое мерцание рунической вязи как раз и отображало накопленный уровень энергии, полученный им во время недавней резни у подземелья. Меч «наелся» заёмной силы, пока я пластал орка. Вот только внутреннее вместилище этих рунных знаков, по заверению мастера, было ничтожно мало.

Это всё равно что искренне надеяться, что для многодневного перехода через выжженную солнцепеком пустыню тебе с лихвой хватит воды, набранной в крошечный напёрсток. Столкнись я с кем-то уровня лидера Хранителей один на один, этот внутренний запас испарился бы за первые секунды плотного обмена ударами. А дальше лезвие без промедления запустило бы лапу в мой собственный резерв.

— Так что игрушка тебе досталась с подвохом, Менос, — Зуг’Гал криво