— Для чего⁈

Моя рука вспыхнула болью. Нет, даже кое-чем похуже… Ощущением, что меня пытаются разделить на «до» и «после», но никак не могут решить, какую часть оставить в живых, а какую списать в утиль. Пальцы свело, кости хрустнули, под кожей что-то провернулось. Я увидел, как из запястья выступила тонкая металлическая линия — та самая, серебристая, только теперь она двигалась.

— Нет-нет-нет, — затвердил я, — Я не давал согласия на обновление системы!

— Согласие невозможно запросить в связи с угрозой уничтожения.

— Ой, как удобно!

Тварь ударила, а я, не понимая зачем и почему, снова закрыл девочку собой. Да, опять. Второй раз за минуту мой организм принял решение, которое не согласовал со мной. Я просто встал между ней и смертью, как идиот, которому кто-то однажды сказал, что защищать слабых — это правильно… забыв при этом выдать бронежилет. Лезвия летели мне в лицо: ножи, вилки, штопор, молотки для мяса, ломтики металла, какие-то крючья, открывашка — весь кухонный ящик сразу, только злой и с намерением стереть меня, даже мокрого пятна не оставив. Я не закрыл глаза. Не потому, что был смелым. Просто не успел.

— Твою мать! — заорал я, — Да как так-то⁈

И тогда моя правая рука перестала быть похожей на саму себя. Сначала пальцы слиплись, будто их залили ртутью. Потом ладонь провалилась внутрь, кожа разошлась металлическими пластинами, предплечье вытянулось, шестерни щёлкнули и из того места, где секунду назад была нормальная человеческая конечность, выдвинулся огромный венчик. Да. Именно он.

«ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!» — издал он протяжный звук, закрутившись прямо перед ударом. Лезвия твари врезались в него и не прошли дальше.

Воздух взорвался скрежетом, искры брызнули во все стороны. Мой локоть едва не вывернуло назад, плечо пронзила боль, но я удержался. Ноги поехали по полу, подошвы оставили мокрые полосы в сиропе и кофе.

— ЧТО… — проскрежетала тварь.

— Сам бы хотел знать! — зачем-то ответил я ей.

Венчик ускорился, чужие ножи начали гнуться. Один сломался, второй улетел в стену, третий расплавился по краю, будто его держали в огне. Я почувствовал, как внутри руки что-то тянет меня вперёд, а в голове поднимается непреодолимое желание смешать, продавить, разобрать этого ублюдка на детали.

— НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ АДАПТАЦИЯ! — взвизгнула тварь, — ПЛОХОЙ РЕЦЕПТ!

— Это ты мне? — выдохнул я, — Да я даже готовить не умею!

Она ударила второй рукой. Из бока вылетела цепочка вилок, сцепленных между собой, как позвоночник. Левой рукой я дёрнул девочку назад и толкнул её под перевёрнутый стол.

— Сиди там!

— А вы⁈ — выглянула она из-под стола.

— С кухней поболтаю!

Вилка-цепь ударила мне в плечо. Ткань рубашки разлетелась, кожу обожгло холодом и болью. Я отшатнулся, но венчик-рука сама пошла вверх. Сама. Я вообще в этом бою был скорее пассажиром, которому забыли сообщить маршрут.

«ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!» — поймал цепь венчик и намотал её на себя.

— Ой, — сорвалось с моих губ.

Меня дёрнуло вперёд. Тварь попыталась вырваться, но я потянул сильнее. Столы между нами поплыли по полу. Чашки, ложки, осколки стекла, булочки из витрины — всё начало затягивать в маленький вихрь вокруг моей руки.

— Максим, — сказал голос внутри.

— Сейчас не время знакомиться, шизофрения! — ответил я вслух.

— Цель — ядро.

— Спасибо, я как раз собирался спросить, куда бить огромного мясо-ножевого урода!

— В светящийся центр.

— А САМ БЫ Я НЕ ДОГАДАЛСЯ!

Тварь раскрылась шире, пытаясь перегрызть цепь собственными лезвиями. На секунду красное ядро внутри неё показалось полностью. Я увидел его. И оно увидело меня. У него, конечно, не было глаз. Но в голове вдруг стало тесно. Я почувствовал чужой голод. Он ткнулся в меня, как раскалённая ложка. Ощущались чужие мысли и желания: всё перемешать, всё сделать однородным. Людей, кофе, стекло, кости, страх — без разницы. Главное, чтобы не осталось отдельных и цельных частей. Меня чуть не вывернуло наизнанку…

— Не впускать, — резко сказал голос.

— Да я и не приглашал! — шагнул я вперёд.

Тварь метнулась на меня всей массой. В глазах всё сузилось до красного ядра, визга металла и девочки, которая плакала под столом, зажав рот ладонями. Вот из-за неё я и не отступил. Не из-за доблести и потому, что резко возомнил себя героем крутых боевиков. Просто если бы я отступил, эта штука добралась бы до ребёнка. А это как-то совсем уж неправильно.

— Подавись! — выкрикнул я, замахнулся и ударил.

Венчик-рука вошла в раскрытый корпус твари с мерзким хрустом. Металл сопротивлялся. Лезвия скребли по моей руке, пытались срезать её, перекусить, перемолоть. Внутри было горячо, мокро и просто жесть как отвратительно! Я не хочу знать, что именно там было мокрым… Посчитаем дружно, что моё кофе, выпитое им ранее.

«ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!» — раскрутился венчик на полной скорости.

— НЕТ! НЕ ИНГРЕДИЕНТ! НЕ ЖРАТЬ! НЕ ЖРАТЬ! — противно и жалко завизжала тварь.

— Поздно! — заорал я, хотя понятия не имел, почему ору именно это. Наверное, потому что это круто звучало.

Моя рука взбивала тварь изнутри. Это было ужасно и мерзко, и настолько неправильно, что где-то глубоко внутри меня маленький адекватный человечек собрал вещи и уехал навсегда. Кухонный монстр бился, дёргался, пытался раскрыть дополнительные лезвия, но они ломались в вихре. Шестерни вылетали наружу, вилки гнулись. Молотки для мяса стучали по полу, как будто у них судороги. Красное ядро треснуло. На секунду я увидел в этой твари человека. Не лицо и не обрывки воспоминаний — просто ощущение, что когда-то внутри этого мясо-металлического кошмара тоже кто-то был. Как и я просыпался утром, ненавидел работу, пил кофе, думал о деньгах и, может быть, даже кого-то любил. А потом что-то пошло не по плану…

— Он был человеком? — прошептал я.

Голос внутри ответил не сразу.

— Раньше.

Вот это почему-то ударило сильнее всего, что было ранее. Наверное, потому что между «он» и «я» внезапно оказалось слишком мало расстояния.

Тварь снова дёрнулась. Я почувствовал, как красное ядро пытается втянуть меня в себя. Не само тело — личность. То, что было Максимом внутри: страхи, усталость, злость, желание просто лечь и не вставать. Всё это потянулось к чужому голоду, как мусор к мусоропроводу.

— Не отпускай себя, — сказал голос.

— Что⁈

— Себя, Максим. Держи.

Я ни хрена не понял. Потом оглянулся на девочку. Она сидела