тут же подумал, что дядя с тётей решили поехать на дачу в Подмосковье. Скорее всего, они сейчас трясутся в электричке, а связи в дороге нет.

Посмотрел на Варю, которая сложила руки в умоляющем жесте, (где только научилась), и щенячьими глазами смотрела на меня.

— Дядя Лёша, возьми меня с собой, ну пожалуйста.

— Тьфу. Ладно, давай, собирайся, только быстро. Каркуша, тоже с нами полетишь, но только держись на расстоянии и очень сильно не отсвечивай.

— Кар! — распушив перья, ответила довольная ворона.

Глава 3

Дверь за нашими спинами хлопнула. На лестничной площадке в нос стразу же ударил запах варёной картошки, куриных окорочков, молока и кофе, а с улицы уже тянуло утренней прохладой, пылью и бензином.

Я на секунду задержался, прислушиваясь. Под ногами хрустнул песок, за спиной щёлкнул домофон, кто-то на втором этаже повернул ключ в замке.

Варя, как всегда, рванула вперёд.

— У-у-у! — протянула она, вылетая из подъезда, будто её выпустили из клетки, — Свобода!

В её голосе было столько искренней радости, что я невольно усмехнулся. Ещё полчаса назад она сидела, прижавшись носом к стеклу, и так жалобно смотрела на улицу, будто я держал её в заточении, не выпуская из квартиры как минимум полгода. Хотя только вчера, они с Еленой гуляли по городу.

— Варя, не беги, — автоматически сказал я, поправляя ремень сумки, — И по лужам не прыгай, у тебя кроссовки новые.

Чёрт, брюзжу как старый дед.

Вчера Еремеева сводила девочку по магазинам и прикупила ей новой одежды, естественно, все покупки я оплатил.

Ответом мне стал презрительный фырк и демонстративный прыжок сразу в самую большую лужу у бордюра. Вода брызнула веером, на джинсах у неё тут же проступили тёмные пятна.

— Ой, промокли, — совершенно без сожаления констатировала Варька, и встряхнув руками, подскочила ко мне, — Куда идём?

— К стоянке. Машину забрать.

— А мы по большой дороге пойдём? — она кивнула в сторону проспекта, откуда доносился гул машин.

— Нет, — я машинально оглядел двор, — Срежем между домами, быстрее получится.

— Ура! — малая подпрыгнула ещё раз, — Там деревья, можно по бордюрам ходить. А Каркуша где?

Будто по команде, над нашими головами прошелестели крылья. Чёрная тень скользнула вдоль стены дома и нырнула в просвет между ветвями клёна, плавно перестраиваясь в нужный поток воздуха. Она летела чуть в стороне, соблюдая дистанцию, как и было велено. Снизу Кару почти не было видно.

Я поднял взгляд, встретился с чёрным глазом, блеснувшим на ветке, и едва заметно кивнул. Каркуша, казалось, тоже кивнула в ответ, потом перевалилась с лапы на лапу, и перемахнув на соседнее дерево, исчезла в листве.

Дворы встречали нас привычным московским бедламом: чьим-то детским визгом, хлопаньем мячика о стену, ржавыми гаражами, скрипящим качелями, тёмными пятнами старых луж на потрескавшемся асфальте. Где-то глухо, из глубины двора, басил мужик, явно с кем-то ругался по телефону.

Варя, как заводная, носилась по тротуару, то балансируя по узким бордюрам, то запрыгивая на корни тополей, вылезшие наружу.

— Смотри! — в какой-то момент она подпрыгнула, схватилась за низкую ветку и болтанулась на ней всем телом. Ветка жалобно заскрипела.

— Варь, не ломай деревья, — одёрнул я, — И вообще, ты же девочка, а не орангутанг.

— Я — полубогиня, — важно сообщила она, спрыгивая на землю и отряхивая ладони о джинсы, — Мне можно.

Мы свернули между двумя девятиэтажками.

Площадка-проход между домами была мне знакома с детства, я когда-то сам тут бегал, пока родители ещё были живы, пока мир казался простым и предсказуемым. Тогда, здесь играли в казаков-разбойников, а единственную опасность представлял собой собачник из ближайшего подъезда, который орал на нас матом за то, что мы нервируем его псин.

Сейчас всё вроде бы было тем же самым: те же стены, тот же подъезд, где жил вредный дядька, тот же наклонный пандус, по которому кто-то, судя по следам, регулярно катался на скейтборде, но воздух почему-то пах по-другому.

Сначала не понял, в чём дело, а потом было поздно. Опасность, вот о чём мне чуть ли не кричала интуиция, а я её проигнорировал.

Я почувствовал это ещё до того, как их увидел.

Сначала ощутил лёгкое, едва заметное давление на уши, как перед грозой, только не с неба, а как будто из-под земли. Потом по позвоночнику медленно прополз липкий холодок, словно кто-то положил ледяной палец в районе поясницы и потянул вверх.

Невольно замедлил шаг.

Варя, которая залетела в подворотню с разбегу, почти врезавшись в железный бок мусоропровода, тоже притормозила и посмотрела на меня, почувствовав смену настроения.

— Что? — спросила она шепотом, хотя ещё секунду назад вопила что-то о том, как она сегодня будет считать машины по дороге.

— Тише, — так же шёпотом ответил я и положил ей ладонь на плечо, слегка притягивая к себе, — Не отходи.

Малая нахмурилась, нижняя губа девчонки чуть выпятилась от недовольства, но, к моему удивлению, послушалась, сдвинулась ближе, почти под бок, так что я отчётливо почувствовал её тепло.

Подворотня, ведущая к соседнему двору, зияла полутёмным прямоугольником. Знакомая бетонная арка вдруг превратилась в нечто похожее на глотку, и из этой глотки вышли трое.

С виду они выглядели как обычные люди, одетые в джинсы, кроссовки, куртки-парки тёмных оттенков. Капюшоны не были натянуты на голову, лица открыты. Двое оказались помоложе, лет по тридцать, третий — чуть постарше, щеголяющий сединой на висках.

Большинство просто не заметило бы никаких странностей, но я уже давно не относился к этому большинству.

Я смотрел на них иначе и понимал, кто именно вышел нам навстречу.

Знать бы ещё пришли они по наши души или просто проходили мимо?

От незнакомцев тянуло знакомым, мерзким холодом.

Глаза у них были слишком странные, если всмотреться внимательнее, можно было заметить глубоко внутри клубящуюся тьму, живую и голодную.

Надеюсь, это не очередные беспредельщики, вроде Валерия Чёрного, а обычные вурдалаки, чтящие закон.

— Назад, — на всякий случай скомандовал Варе, — Иди к дому.

— Кровососы? — прошептала девочка, не отводя глаз от приближающихся фигур. В её голосе не было ни капли страха, только интерес.

Варвара пыталась понять, чем городские вампиры отличаются от тех, кто иногда заглядывал в Тумановку. Видимо, различий не нашла и грустно вздохнула.

Троица остановилась в пяти шагах от нас. Они не спешили, не рычали,