А вот что я могу сделать с этой многорукой поебнёй с большим удовольствием, так это показать, кто тут настоящая Сестра Боли… Точнее Брат Боли. Даже не просто Брат Боли, а Старший Брат Боли… Хотя нет, какой нахуй Старший Брат Боли? Я Отец Боли… Блять, короче, я не Отец Боли, а ёбаный Бог Боли, ёбта.

И не ёбаный Бог, а просто Бог.

Додумав мысль как надо, положил руки на пояс, чтобы картинно выхватить тесаки…

Вот блять… А где мои ножи-то, ёбаный их рот??

Быстро восстановил в голове последние события. Пришёл домой, снял куртку, снял ботинки…

Точно – инструменты, блять!

Жирная баба забрала пояс с инструментами. Только вот не было у меня никаких инструментов. Наверняка, это был мой пояс с ножами.

Воодушевившись, бегу вперёд, перепрыгивая через свечки и трупов, словно счастливая лань на утренний водопой. Спотыкаюсь, падаю на труп какой-то бабы. Больно ударился о её голову своей.

– Аучч!

В сердцах залепил дохлой суке звонкую пощёчину. Она уже мёртвая – так что за это рукоприкладство меня никто не осудит.

Вот блять, болит как…

Почесал саднящий лоб.

Встаю, иду дальше, но уже не так сильно спеша. Оказался у двери, открыл, вошёл внутрь.

Небольшая комната. Пустой платяной шкаф без дверей, стол с покрытой толстым слоем пыли клеёнкой, покосившийся деревянный стул и кровать, застеленная гниющим бельём. Никаких жирных баб тут нет. Значит, толстожопая жена мне приглючила. Слава богу…

Хотя, кто тогда приволок сюда моих новых друзей? Вон они —лежат на кровати, красавчики, – ждут меня.

Как-то по-гейски опять звучало, блять… Что-то зачастил я с этими пидорскими оговорочками. Зря я книжки ебучие читал, ох зря… Эта хуйня мне ещё аукнется…

Взял с кровати кожаный пояс с ножами – в ножнах их было семнадцать: одно место было пустым. Сука, надо его найти.... Отложил пояс, поднял подушку, прощупал одеяло – нету.

Услышал за спиной скрип двери, резко обернулся. В дверях тесной комнатушки стояла голая тощая старуха с кучей грубо пришитых к телу отрубленных синюшного цвета рук. Хотя, не только пришитых: тут были ещё и гвозди – видимо, она вбила их прямо себе в рёбра и примотала к гвоздям нитки, чтобы руки не висели на одной лишь и без того обвисшей от старости коже. Руки эти безвольно болтались, – шевелить ими она, разумеется, не могла, – но додумалась примотать к ладоням синей изолентой разномастные ножи. Старуху колотил озноб: плоть вокруг швов и вокруг хуй пойми откуда взявшихся многочисленных резанных ран на ногах, гнила – жить бабуле явно осталось недолго.

Среди ножей я узнал один… Его-то я, блять, и искал.

– Оплодотвори многорукую Сестру Боли или умри страшной смертью от тысяч кровоточащих ран, оставленных её кинжалами… – просипела старуха, смотря на меня ничего не выражающими подёрнутыми беленой глазами. – Ей нужен сын, чтобы съесть его или дочь, чтобы забрать себе её руки…

– Бабуля, блять… – покачал головой я. – У тебя и так более чем дохуя рук. Давай не будем нагнетать: просто отдай мне вон тот ножичек, и я пойду поищу-поспрашиваю: мало ли кто из соседей как раз давно тайно мечтает трахнуть гниющую заживо, ёбнувшуюся в край, подслеповатую старуху…

– Узри же танец тысячи ножей… Познай ярость Сестры Боли и пределы своих страданий…

И старуха медленно двинулась на меня, крутя телом из стороны в сторону, из-за чего вместе с её мерзкими обвисшими старческими сиськами мотались и руки с ножами. Не скажу, что это выглядело опасно: скорее максимально пиздануто, но да – мрачновастенько… Ножи трепыхались из стороны в сторону, периодически разрезая её собственную плоть – теперь я знал, откуда взялись раны на ногах: ёбаный "танец тысячи ножей".

Ладно, по-хорошему не получилось, сейчас покажу тебе свой танец с ножами… Повернулся к кровати, взял пояс, быстро надел.

– Узри же настоящий танец ножей, ебанутая старуха… – спародировал её говор я и быстро накидал ей по четыре ножа с каждой руки в ебальник.

Ножи втыкались с хрустом, а кидал я их пиздец как быстро. То есть реально, блять, со стороны могло показаться, что ей в ебало разрядили обойму ножей из ножемёта. Если представить, что ножемёты существуют, конечно. Короче, башка старухи брыкалась назад так быстро и ритмично, что казалось, она радостно и очень активно мне кивает.

Наконец старуха повалилась в проём, поднимая с пола пыль. Ебучка её была похожа на наполовину сожранный собакой арбуз.

– Надеюсь, ты познала боль и страдания в достаточной мере, бабуля… Не гарантирую, что тебя теперь кто-то оплодотворит, но что крысы насрут в твоё дырявое ебало – это сто процентов.

Собрал ножи, вытер с них кровь об гнилое бельё. не забыл отмотать от руки старухи и тот, что она успела припиздить. Распихал друзей по ножнам, сел на кровать. Задумался.

Почему каждый ёбаный день со мной происходит исключительнейший пиздец? Не считая тех дней, что я провёл в камере, разумеется. Но вот реально, почему так дохуя потрясающих приключений сыпятся на одного китайца? Если бог есть, то он явно на меня за что-то обиделся.

Мои глюки прогрессируют. То я вижу глюки, но контролирую себя и понимаю, что это глюки, то вижу глюки и нихуя не понимаю, что это глюки, а вот сейчас я вообще был другим человеком. Это очень похоже на то говно, которое случилось со мной в метро…

Опасная ситуация… Видимо, плоть этого ебучего Вальтрона, или как его там, нихуя не приживается.

Надо обдумать, что делать дальше. Хотя что тут думать: пока буду следовать указаниям Худшего, а как заберу ствол, буду думать над вариантами.

Ощупал карманы. Карта оказалась в кармане штанов. Развернул, посмотрел. Обведён некий Балтийский вокзал. Эта информация не давала мне ровным счётом нихуя, потому что я знать не знал, где, блять, нахожусь. Надо спускаться на улицу и смотреть на табличке название дома. А там слоны… Ой как лениво мне сейчас слонов убивать…

Погоди-ка… Франт говорил название какой-то улицы неподалёку.

Алексеевский переулок? Нет. Александровский? Нет… Да как же его, блять… А, точно: Апраксин.

Следующие минут двадцать я искал ебучий Апраксин переулок. Раза три я думал выбросить эту карту нахуй и пойти искать нужный вокзал наугад, потому что так мне казалось будет быстрее: я не хотел потратить остаток жизни на поиски ебучего Апраксина переулка на блядской карте… Но удача улыбается упорным, и вот я нашёл его: Апраксин переулок, чтоб его обоссали…

Оказалось, что от него до Балтийского вокзала идти всего-то нихуя: