проезжей части и пошла по заросшей травой обочине, обходя спрятавшиеся в высокой траве бугорки. К тому времени как я подошла ко входу в «Даймонд хэд», я обливалась потом и кляла себя за то, что надела туфли вместо своих разбитых кроссовок.

На асфальтированной площадке около входа стояло несколько машин. Одна из них была зеленый «ниссан» последней модели, остальные не представляли собой ничего особенного: «форд», «шевроле» и каштановая «хонда». Я подошла взглянуть на нее, но не могла сказать, была ли это та, которая вчера висела у меня на хвосте.

Внутри старого кирпичного здания было прохладно и тихо. Я постояла немного в маленьком вестибюле, чтобы прийти в себя от жары. Прямо передо мной начинался коридор, ведущий к старым железным лестницам и металлическим двойным дверям.

Двери и внутренние стены, должно быть, были очень толстыми – мне приходилось напрягать слух, чтобы различить звуки, доносившиеся изнутри. «Даймонд хэд» выпускал маленькие моторы узкого назначения – они использовались главным образом для управления закрылками самолетов. Может быть, в их производстве и не требовались такие визжащие инструменты, которые ассоциировались в моем представлении с промышленными предприятиями.

Я пыталась определить, где находится то помещение, куда Чамферс привел меня на прошлой неделе. Я была сейчас в южной части здания, а причалы были на востоке. Когда вошла, я должна была попасть в северную часть. Кабинет Чамферса должен находиться где-то по ту сторону лестничного блока, прямо передо мной. Мне нужно было обойти здание кругом.

Тяжелые металлические двери были наглухо закрыты. Я попробовала поочередно нажать на обе створки, с силой налегая на них пальцами, но безуспешно. Я могла выйти наружу и повторить свой позорный путь со стороны причалов или посмотреть, не окажутся ли железные лестницы более интересными.

Я уже начала подниматься по лестнице, когда заметила под ней самую обычную дверь. Она была не окрашена, и в тускло освещенном холле я не заметила ее раньше. Я спустилась и попробовала ее открыть. Она довольно легко открылась и вывела меня в коридор, где находился кабинет Чамферса.

С левой стороны в стене было шесть или семь дверей, верхняя часть которых была сделана из стекла, армированного проволокой. Справа, сразу за входом, через который я сюда попала, было еще несколько металлических дверей. Я попробовала открыть одну из них просто из любопытства, и передо мной открылся длинный сборочный цех. С десяток женщин стояли у высоких столов, вставляя винты или что-то в этом роде в некие устройства. Единственный мужчина рассматривал какое-то оборудование вместе с одной из них. Этот зал спокойно мог вместить в пять раз больше народу. Было похоже, что «Даймонд хэд» переживает не лучшие времена.

Я закрыла дверь и пошла дальше по коридору, чтобы попытаться найти Чамферса, а еще лучше его секретаршу. Я предпочла бы вообще не встретить управляющего предприятием. Я пригладила волосы в надежде придать себе более профессиональный вид и сунула нос в первую же дверь, к которой подошла.

Как и большинство кабинетов, в свое время отделенных от основного производственного зала, комната представляла собой крошечный куб, в котором помещалось только несколько картотечных шкафов и поцарапанный письменный стол. За столом, склонившись над грудой бумаг, сидел мужчина средних лет, левой рукой обхватив телефонную трубку, словно она могла куда-то уплыть. Несколько каштановых прядей были тщательно зачесаны на лбу, прикрывая пролысины, но ему давно уже не удавалось втиснуть свою фигуру в брюки из жатой ткани. Мне показалось, что его не было в пятницу среди тех, с кем беседовал Чамферс.

Когда я открыла дверь, он не поднял головы, а продолжал хмуро смотреть в свои бумаги. Наконец он произнес:

– Конечно, вам не заплатили. Это потому, что вы не обращаете внимания на нашу расчетную политику. Все должно быть отправлено через Гарфилд и Болингброк. – Он послушал, что ему ответят, потом сказал: – Нет, для них нет никакого смысла принимать наши заказы. Откуда они могут знать, каковы наши требования? Я обращусь к федеральному прокурору, если вы не поставите медь к пятнице.

Они еще некоторое время обсуждали эту проблему, выясняя, нужно ли вовлекать федеральные власти. Я подслушивала их разговор безо всякого стыда. Мой приятель, очевидно, победил в споре, потому что торжествующе потер руки, положив телефонную трубку. Только тогда он заметил меня.

– Я ищу вашего менеджера по социальным вопросам, – сказала я.

– Зачем он вам нужен? – Победа над поставщиком меди сделала его свирепым.

– У меня есть к нему вопросы по поводу некоторых выплат. Это выплаты для моего отца, который был уволен семь недель назад. Он вынужден был лечь в больницу. – Этот предлог казался мне безопасным, учитывая простаивающие станки в сборочном цехе.

Он нахмурился, не желая ничего никому платить, но в конце концов направил меня в третью от его кабинета дверь дальше по коридору.

Удача изменила мне, когда я отыскала нужную дверь. Мужчина, сидевший в тесном кабинетике, был среди тех, кто четыре дня назад видел мое недостойное появление на предприятии. Сначала он меня не узнал, но, как только я упомянула Митча Крюгера, сцена, разыгравшаяся в пятницу, всплыла у него в памяти. Он свирепо нахмурился и схватил телефонную трубку.

– Милт? Это Декстер. Ты знаешь, что эта баба-детектив снова здесь? Та, что шаталась здесь на прошлой неделе? Ты этого не знал? Так вот, сейчас она здесь, у меня.

Он бросил трубку и скрестил руки на груди:

– Вас еще ни разу не учили как следует, а, девочка?

– Не учили чему, свиная отбивная? – Я увидела складной стул рядом с его шкафом для бумаг, придвинула его к себе и села.

– Заниматься своими собственными делами.

– Это я как раз здесь и делаю. Ответьте на несколько простых вопросов о Митче Крюгере, и вы меня больше не увидите.

Он ничего не сказал. Было ясно, что мы ждали Милта Чамферса. Управляющий прибыл через несколько секунд, в пиджаке и галстуке, подтянутом до самого подбородка. Это обещало что-то вроде официального приема, а я была в носках, а не в колготках.

– Что вы здесь делаете? – требовательно спросил Чамферс. – По-моему, я сказал вам, чтобы вас здесь больше не было.

– Я пришла за тем же, за чем приходила на прошлой неделе – выяснить, кто видел Митча Крюгера, где и когда, и задать все прочие вопросы, которые учили задавать на курсе журналистики и в школах детективов.

– Я не знаю, кто такой этот Крюгер, не говоря уже о том, где и когда его видели, – произнес Чамферс злобным фальцетом.

– Тогда мне придется