второй порцией пива. Кроме нас, в баре никого не было. Она смотрела передачу Донахью по маленькому черно-белому телевизору, втиснутому между бутылками виски. Телевизор был слишком чистым, чтобы принадлежать Митчу.

Во время рекламной паузы Тесси заговорила, не глядя на меня:

– Я слышала, что нашли тело старика, которого вы искали на прошлой неделе, дорогая. Он утонул в канале. Его тело нашли вчера, вот что я слышала. Это ваш дядя, вы говорите?

Я что-то уклончиво пробурчала.

– Лили Полтер сказала, что вы детектив. Так он ваш дядя или сбежал откуда-нибудь?

– Ни то ни другое. Он вырос вместе с одним моим старым другом. Мой друг очень расстроился, когда он пропал.

Она прогнала полотенцем муху.

– Я не люблю, когда мне врут. А особенно в моем собственном баре.

Мои щеки покраснели под загаром.

– Я подумала, что, если приду сюда и объявлю, что я детектив, кто-нибудь может разбить бутылку о мою голову.

В ее глазах неожиданно мелькнула искорка веселья.

– Я и сейчас могу это сделать. Особенно если обнаружу, что вы и теперь мне врете. Что случилось со стариком?

Я покачала головой:

– Вы знаете столько же, сколько и я. Он упал в канал Сэнитэри. Но он был мертв еще до того, как оказался в воде. Я была у миссис Полтер, надеясь найти его фотографию, но какой-то парень приходил сегодня утром, сказал, что он его сын, и забрал его удостоверение и все бумаги, на которых могла быть фотография.

– Сказал, что он его сын? – повторила она. – Вы думаете, что это не так?

– Я ничего не думаю. Все, что я делаю, – это задаю вопросы. Я не знаю никого в Чикаго, у кого был бы адрес его сына, и даже если бы он у кого-то и был, то этот сын объявился здесь слишком быстро. Хотя, может быть, конечно, ему приснилось в кошмарном сне, что его отец умер, и он тут же сел на самолет и прилетел сюда. Вы не видели этого парня? Миссис Полтер не могла мне его описать.

– Я не открываю так рано, милочка. Но если я что-нибудь услышу, то дам вам знать. Может, мой старик что-нибудь видел. Он парализован, но любит сидеть на улице по вечерам и по утрам, смотреть на дома, на прохожих.

Я протянула ей свою визитную карточку и два доллара за пиво и печенье. Когда я уже направилась к двери, Тесси снова заговорила:

– Вы как-то не похожи на женщину, которая позволит пьяному старому дядюшке слоняться по округе. Вы совсем не так себя держите, дорогая. Я поняла, что вы говорите мне правду, когда сказали, что вы детектив.

Это прозвучало как комплимент и прибавило мне бодрости. Я помахала ей рукой и снова вышла на палящее солнце.

Пора уже было возвращаться на завод и попробовать перехватить кого-нибудь из механиков, когда они будут уходить домой, но душа у меня не лежала к этой идее. После двух порций пива на пустой желудок и дня, проведенного на жаре, мне и думать не хотелось о том, чтобы предпринимать какие-то усилия. Было похоже, что я захмелела. Во всяком случае, много ли я смогу сделать в таком состоянии? Если кто-нибудь косо на меня посмотрит, я пропала. Мой мозг был сейчас не способен сформулировать вопросы, на которые нельзя было бы не ответить.

Я включила третью скорость и поехала к северу по Холстеду. В это время дня можно было быстрее доехать, держась в стороне от основных магистралей. Даже на Холстеде было много машин, и мне приходилось все время переключать скорость около светофоров. Завтра я верну «крессиду» и возьму напрокат машину, в которой все будет в порядке.

Что мне было нужно, так это подобраться с другой стороны к «Даймонд хэд», иначе я буду просто биться головой о стену. Нужно было, чтобы кто-нибудь мог открыть передо мной двери. Я выполняла немало работ для промышленных предприятий Чикаго. Возможно, кто-нибудь из моих прежних благодарных клиентов работал с «Даймонд хэд». Возможно даже, что владельцы, кто бы они ни были, каким-то образом были связаны с теми компаниями, для которых я работала. Мистер Контрерас все время говорит, что у «Даймонд хэд» теперь другие хозяева. Все, что мне нужно было сделать, это найти их. А это мог сделать для меня мой доверенный адвокат. У него есть компьютер и доступ к базам данных, у меня же ничего этого не было.

Я свернула с Холстеда на Джексон, где проживали остатки чикагской греческой общины. Я свернула здесь только потому, что это была прямая дорога к моему офису, но выдержать запах, идущий от ресторанов, оказалось выше моих сил. Было уже почти пять часов. В любом случае слишком поздно, чтобы просить Фримэна Картера начинать расследование. Я уселась за столик с тарелкой салата и жареного мяса и забыла обо всех переживаниях и неудачах сегодняшнего дня.

Глава 20

Законная деятельность

На следующее утро мне с трудом удалось дозвониться в офис Фримэна. Первые три раза, набрав его номер, я выслушивала не меньше двадцати гудков, прежде чем повесить трубку. Что такое могло случиться с их телефоном? Звонок должен был поступать в центр приема сообщений. Когда я позвонила в четвертый раз, кто-то все-таки поднял трубку, но мне не могли сказать, где Фримэн. Нежелание человека, с которым я разговаривала, записать мое сообщение заставило меня принять решение лично явиться к нему в офис.

Я не была в конторе «Кроуфорд, Мид» с тех пор, как они переехали в новое помещение недалеко от Уэкер, но панели орехового дерева, красно-коричневые люстры, висящие справа от входа, и две огромные вазы эпохи Тан были те же самые, что и раньше, на Саут-Ла-Салль. Зачем вообще нужно переезжать, если ты собираешься в точности копировать обстановку и платить при этом за аренду втрое больше?

Ли Кодвелл была секретарем в приемной фирмы еще до того, как туда пришел Дик. Она всегда хорошо относилась ко мне и считала меня пострадавшей стороной, когда мы с Диком разводились. Я никогда специально не поддерживала в ней этой уверенности, но никогда и не опровергала. Неурядицы Дика заменяли мне алименты.

Я подошла к конторке секретарши с бодрым приветствием на губах, но увидела перед собой незнакомую молодую женщину, моложе Ли лет на тридцать. Она была худая, как палка. На ней было зеленое вязаное облегающее платье, а на губах толстый слой помады.

– Ли сегодня больна? – спросила я.

Молодая женщина