разговаривать со всеми, кто здесь работает, пока я не выясню, кто же его видел, ведь так?

– Нет, не так, – огрызнулся он, все крепче сжимая тонкие губы, пока они вовсе не исчезли из виду. – Это частная собственность, и я могу выкинуть вас вон, если вы сейчас же не уберетесь отсюда.

Я откинулась назад вместе со стулом, пока он не коснулся шкафа, и слегка улыбнулась:

– Теперь, мой милый, это расследование по делу об убийстве. Я собираюсь передать вас в полицию, а там уж вы будете им объяснять, почему имя Митча Крюгера приводит вас в такую ярость и возбуждение.

– Я не позволю никому являться на мое предприятие, шнырять тут, притворяясь, будто разыскивает каких-то пропавших людей, когда на самом деле это промышленный шпионаж. Если полиция захочет поговорить со мной о старике, который работал здесь двадцать лет назад, я готов с ними побеседовать. Но не с вами.

– В таком случае подойдем к делу с другой стороны. По-моему, у вас тут маловато рабочих для такого большого штата менеджеров, а?

Чамферс и его помощник по социальным проблемам переглянулись сдержанно или осторожно – я не могла толком разобрать. Потом Чамферс сказал:

– И вы все еще хотите, чтобы мы поверили, что вы не добываете информацию о нас для кого-то? На кого вы в самом деле работаете, Нэнси Дрю?[9]

Я встала и торжественно взглянула на него:

– На «Локхид», милый, только смотрите, никому не проговоритесь.

Чамферс, ни на миг не отпуская, проводил меня тем же длинным путем к главному выходу. Прежде чем мы расстались, я сказала:

– Хотите, чтобы я сказала тому парню, который висел у меня на хвосте, где я оставила свою машину?

Выражение его лица мгновенно изменилось, хотя он до сих пор хмурился. Он был удивлен. Тем, что я обнаружила за собой слежку? Или тем, что за мной вообще следят? Размышляя над этой головоломкой, я даже забыла помахать ему рукой на прощание.

Я прошла по дороге до того места, где высокие заросли скрывали меня от глаз. Тут я присела на корточки, чтобы переждать какое-то время. Было еще только около двенадцати. Может быть, Чамферс приносит с собой сэндвичи? Но я была готова поспорить, что он поедет обедать в квартал итальянских ресторанчиков через четыре улицы отсюда. Я также решила, что он ездит на новом «ниссане».

Трава скрывала меня от дороги, но не защищала от солнца. Сейчас к тому же было лучшее время дня для мух и мошкары. Через некоторое время я так измучилась от жары, что даже перестала отмахиваться от них, когда они садились мне на руки. Одна муха довольно сильно укусила меня. Наконец без нескольких минут час мимо меня проехал «ниссан», расшвыривая гравий с той яростью, какой я и ожидала от Чамферса.

Прячась за зарослями вдоль обочины, я пошла обратно к зданию предприятия. Еще одна машина выехала в мою сторону с асфальтированной стоянки: каштановая «хонда» с менеджером по социальным вопросам за рулем. Я подождала еще несколько минут, но, по всей видимости, сейчас должна была закончиться первая смена.

Я снова вошла в здание, прошла к двери под лестницей и вернулась в сборочный цех. Только сейчас я сообразила, что выгляжу как каторжница, все утро проработавшая на строительстве дороги. Фрамуги высоких окон были открыты, чтобы в помещение с улицы проникал воздух, но внутри все еще было холоднее, чем снаружи. Женщины в блузах или футболках и в рабочих брюках не выглядели слишком изнуренными.

Шесть женщин сидели около двери, ели сэндвичи и тихо разговаривали по-испански. Остальные стояли поодиночке или парами у окон, бесцельно глядя на улицу или отрывисто переговариваясь. Две женщины, сидевшие в дальнем углу, оживленно болтали. На этот раз меня увидели все, кроме пары в дальнем углу, и разговоры прекратились.

– Я ищу мастера, – сказала я.

– Он обедает, – ответила одна из женщин, говоривших по-испански, с сильным акцентом. – Вы ищете работу?

– Нет. Мне просто нужен мастер. Он сейчас в этом здании?

Одна из женщин молча указала на дверь в дальнем конце помещения. Верхняя часть ее была застеклена. Через стекло слабо пробивался неоновый свет. Я направилась было через цех к этой двери, но на полпути остановилась:

– По правде говоря, я ищу кого-нибудь, кто видел моего дядю на прошлой неделе. Он работал здесь раньше и заходил сюда неделю назад, в понедельник. – Они смотрели на меня ничего не выражающим взглядом. – После этого он упал в канал и утонул. Только вчера нашли его тело.

За моей спиной бурно заговорили по-испански. Женщины, стоящие около окон, собрались вместе, словно под действием гравитации. Через несколько минут одна из них спросила, чего я хочу.

– Я надеюсь, что кто-нибудь его видел. – Я смущенно развела руками. – Он был уже стар, и к тому же пьяница, но это брат моей матери. Она хочет знать, не говорил ли он с кем-нибудь, или, может быть, кто-нибудь видел его. Полиция им не интересуется, но маме очень нужно это знать – ей важно только, когда он умер. Он пробыл в воде слишком долго, и врачи не могут сказать ей, когда это случилось.

Жужжание за моей спиной приобрело одобрительный оттенок.

– Как он выглядел, этот ваш дядя? – спросила полная женщина примерно моих лет.

Я описала Митча как можно подробнее.

– Он работал здесь механиком. Много лет.

– А, механиком. Они работают на другой половине. – Это говорила одна из стоявших у окна – женщина лет пятидесяти, со спутанным желтым перманентом. Поймав мой непонимающий взгляд, она добавила: – Вам нужно пройти мимо всех кабинетов и повернуть налево, и вы попадете в механический цех, милочка.

Я уже поворачивалась к выходу, когда она задумчиво проговорила:

– Может быть, милочка, я и видела вашего дядю. В прошлый понедельник, вы сказали? Но мне кажется, что это было не тогда. Это было до того, как он приходил сюда. Понимаете, мы как раз выходили со смены и слышали крики в другом конце коридора, а потом этот старик вышел из-за угла с таким хитрым видом и посмеиваясь про себя, а один из боссов показался вслед за ним и все еще продолжал вопить.

– Вы не знаете, кто это был? Кто именно из боссов? – Я старалась не слишком быстро произносить слова.

Она покачала головой:

– Я не слишком-то обратила на это внимание. Понимаете, я думала про обед, что бы мне такое приготовить и что я найду в магазине. Знаете, дорогая, как это бывает.

– А вы не помните,