— произнесла Лера, ставя рюмку на стол. — Для водки, конечно, но пить можно. А вообще это стереотипы, конечно, русские обязательно должны пить водку.

— И лезть после этого в бутылку. — произнёс я.

— О, я это понял: лезть в бутылку — то есть усложнять всё? — улыбнулся Вэй Вэйпин. — Медоед, ну давай за ваш новый дом на берегу Китая?

— Давай, но я с супругой ещё не выбрал. Но главное, чтобы мне по прибытию в Россию дом в Магадане не подарили. — улыбнулся я, привставая и наливая снова всем, отнимая «хлеб» у официантов.

И мы выпили. Потом тост сказал посол, правда он позвал жестом обмотанной бинтами руки официанта, и нам снова налили.

— За успешное завершение учений, — произнёс он. — И за то, что русские и китайцы снова доказали: вместе мы сильнее, чем роботы!

— Снова? — улыбнулся я. — Вэйпин, ну его на… в баню, такие учения.

И мы выпили снова.

А Лера откинулась на спинку и закрыла ладонями лицо.

— Простите, — произнесла она, пустив слезу.

— Слушай, товарищ посол, — произнёс я, подавая девушке салфетки. — А он всегда такой? Ну, Си?

— Какой? — спросил Вэйпин.

— Ну… спокойный, умный, вопросы такие задаёт… Как будто всё про тебя уже знает, но всё равно спрашивает.

— Господин Председатель всегда такой, — ответил Вэйпин без улыбки. — Поэтому он и Председатель. Умный, справедливый, как у вас говорят: он — наше всё!

Последние слова посол произнёс погромче, чтобы прослушка слышала и записала правильно.

Далее мы допили сосуды до конца, и нам принесли ещё вместе с закусками.

Первой на стол встала пиала с маринованными огурцами — тонко нарезанными, с вкраплениями красного перца и чеснока. Огурцы хрустели, пахли уксусом и кунжутным маслом, и на вкус оказались кисло-сладкими.

Рядом поставили тушёный тофу с грибами — нарезанные соломкой грибы, перемешанные с тофу и соевым соусом.

Третьим блюдом оказалась холодная нарезка из утки по-пекински — несколько тонких ломтиков кожи с мясом, уложенных веером на продолговатом блюде. Рядом встали маленькие блинчики, соломка из огурца и лука-порея, а также пиала с тёмным сладковатым соусом.

Фехтуя с послом простыми и мирными тостами, мы ели и пили. А когда прикончили остатки маотая, посол, вытирая рот салфеткой, произнёс:

— Товарищи, у меня завтра трудный день. А вы, если хотите, оставайтесь.

— Везде у вас трудные дни, — вздохнула Лера. — Наверное, нам тоже надо ехать.

— Это да. Китай не отдыхает, — улыбнулся Вэйпин. — Китай, как и Россия, работает. И мы работаем вместе.

Он поднялся, а мы за ним. Я оглянулся на стол, видя пустые глиняные бутылочки, остатки закусок, недопитый пуэр. Всё это было странным, непривычным, но сегодня правильным. Словно мы не просто поужинали с Председателем — а прикоснулись к чему-то настоящему, живому, что не показывают в новостях.

Лера позволила себе лишнего и взяла меня под руку, произнеся:

— Поехали, командир. Пока Ира летает над стеной, я поохраняю тебя.

— Её жизнь важнее. Ты лучше поспи сегодня хорошо. Товарищ Вэйпин, у вас в Китае есть аналог полисорба или активированного угля?

— Всё принесут в ваши номера. Или вам в один? — спросил он, улыбнувшись.

Глава 17

Вместо петрушки, на руку

Лера опустила глаза, а я улыбнулся — вполне нормальная шутка для боевого товарища, не совсем ожидаемая от посла, но ожидаемо, особенно после того, сколько мы с ним и «раздавили» спиртного. И что-то мне подсказывает, что в этой чудесной гостинице всё про всё всегда будут знать. Где бы я ни заночевал, где бы мы ни оказались. Китайцы могут робота Ван Юя прозевать, но за мной они будут следить пристально. Куда надо туда и принесут Полисорб, или его аналог.

И вот мы уже поднимались на этаж в зеркальном лифте, и вдруг Лера подняла на меня свой взгляд.

— Слав, почему ты меня не хочешь? — спросила она.

— Кто тебе сказал, что не хочу? — уточнил я.

— Хотел бы — сейчас бы зажал кнопку блокировки лифта и взял бы меня прямо тут. — произнесла она, с надеждой посмотрев на кнопки словно это от них это зависело.

— А завтра мне нужно будет тебя послать в жопу мира, туда, где с большой вероятностью тебя на запчасти разберут, и я не смогу этого сделать по причине наших шашней? Да и ты мне сама скажешь: «Слав, я же так? Я тебе отдавалась! А вдруг я погибну? Это всё из-за неё, да? Ты хочешь от меня избавиться? Из-за твоей светловолосой стрипухи?» — я произнёс это, и Лера улыбнулась. — И я отвечу тебе: да, это всё из-за неё. Из-за неё, и ради неё. Если я, Лер, тебя возьму, я буду тебя защищать, а значит, не смогу быть эффективным командиром, а значит, погибну сам и никого не спасу. Поэтому у тебя сейчас простая задача: протрезветь к утру и продолжить охранять Иру и очень стараться изображать, что ты ей подруга.

— Мы и правда с ней последнее время сблизились. — себе под нос произнесла Лера.

— Дружба, Лер, выше многого! Выше желания, а часто выше и своих интересов. — произнёс я.

— Даже если мы переспим и это будет наш секрет? — спросила она.

— Тут и секрет? — улыбнулся я. — Да я могу посетовать, что вода из крана плохо течёт, и сразу же сантехник прибежит всё чинить. Это Китай, Лер, тут за нами следят очень пристально. Ты вот видела, что на этаже кто-то ещё жил, кроме нас?

— Нет. — произнесла она.

— Это потому что мы одни тут живём, а в остальных комнатах посменно работают специально обученные люди. Сменяются они или ночью, или когда мы уезжаем на задачи. Ты очень красивая и сексуальная, но во-первых, есть нормы морали: я женат, на секундочку. Во-вторых, субординация, а ты не секретарша простая, которую заводят, чтобы та кофе носила и на коленях под стол заползала в перерывах. Ты боевая единица, выкованная этой долбанной жизнью, болью и злобой. Вставшая на сторону добра. А в-третьих — друзей не ебут.

На этих словах она прильнула к моей груди, крепко обняв, как умеют девочки-борцы.

— Спасибо тебе, Слав. Мне важно было это всё