Черные Ковачи ответили слаженным залпом из пневматических карабинов.

Святогор вскинул левую руку. Пневматический наруч глухо хлопнул, выбросив стальной гарпун. Коготь скрежетнул по швеллеру верхних мостков и намертво зацепился за край. Святогор рванул рычаг лебёдки. Механизм взвыл, увлекая его вверх. Поршни работали на пределе, выбрасывая струйки перегретого пара. Ловчий сгруппировался, гася инерцию, и тяжело рухнул на верхнюю площадку.

В этот же миг «Молот-7» навис над вентиляционным коробом, где затаилась Марья. Турель наводила плазменный резак прямо на её укрытие. Медный объектив главного оптического сенсора тускло блеснул, ловя цель. — На! — Марья высунулась из-за балки и с размаху швырнула тяжёлый разводной ключ.

Инструмент весом в полтора пуда полетел по короткой дуге. Кланг! Стальной зев ключа с размаху пришёлся точно в линзу оптического сенсора. Стекло лопнуло с сухим хрустом. «Молот» ослеп. Шагоход судорожно дёрнулся, его левая лапа соскользнула с балки, и многотонная машина со скрежетом завалилась набок, беспомощно суча суставами в воздухе. В агонии дрон ударил плазменным резаком в армированное стекло Диспетчерского зала, проплавляя в нем дыру.

Святогор приземлился на осколки бронестекла внутри помещения. В лицо ударил запах пороховой гари и озона. Двое «Чистильщиков» в тяжёлых медных полудоспехах уже разворачивали в его сторону короткие паровые ружья. Святогор выхватил плазменный кладенец. Янтарные чипы на рукояти вспыхнули золотисто-синим.

Короткий шаг вперёд. Удар снизу вверх. Кладенец с шипением рассёк ствол первого ружья. Второй попытался закрыться переносным медным щитом, но Святогор ушёл с линии атаки. Короткий выпад — синее пламя наискось перерезало кожаные ремни ранца сжатого воздуха. Ранец со свистом сорвался, швырнув «Чистильщика» на стену.

Сзади в пролом протиснулась Марья, держа струномёт наготове. — Живой? — спросила она. — Рано помирать, — отозвался Святогор, гася клинок. — Где Никифор?

— Здесь я! Осади назад! — в зал, отдуваясь, ворвался дед Никифор. Главный пульт выл сиреной. На манометре стрелка замерла в красной зоне. Великий Котел вибрировал так, что под ногами ходил ходуном бетон.

— Перегрев! Тридцать секунд до взрыва! — закричал Никифор, бросаясь к панели. — Автоматика сдохла! Клапаны заклинило!

Старик ухватился за рукоять аварийного сброса, но та не поддавалась. — Лом! Марья, тащи лом! Никифор вогнал стальной клин под защитный кожух привода. С хрипом он навалился всем весом. Хрясь! Медная крышка отлетела, открыв доступ к ручным вентилям. — Святогор, держи правый! Я левый! Крути! — скомандовал механик.

С диким скрежетом они провернули тяжёлые маховики. Где-то глубоко внизу с рёвом открылись заслонки. По трубам побежала холодная горная вода. Гудение Котла сменило тональность. Стрелка манометра медленно поползла к зелёной отметке.

— Вы… черви трактовые… — раздался тяжёлый, механический голос. Из тени коридора медленно выходила фигура. Архимандрит-предатель Варсонофий заковал себя в личный боевой экзо-костюм: громоздкий стальной каркас, приводимый в движение шестернями и медными поршнями. В правой руке гидравлическая клешня держала трёхпудовый силовой молот.

— Вы разрушили порядок Шестерни, — прохрипел Варсонофий. — Полис должен был очиститься! С шипением пара экзо-костюм рванулся вперёд. Молот с гулом опустился туда, где только что стоял Святогор. Бетон разлетелся в пыль. Блокировать такой удар — верная смерть. Ловчим движет холодный расчёт. Святогор ушёл перекатом влево. Механический окуляр зафиксировал задержку клапана сброса.

Ловчий сделал резкий выпад. Золотисто-синий луч кладенца с шипением вошёл прямо в сочленение левого колена экзо-костюма. Тёмное, кипящее гидравлическое масло брызнуло во все стороны. Экзо-костюм покачнулся. Давление в левой ноге упало. Варсонофий взвыл от ярости, пытаясь удержать равновесие.

Святогор не дал предателю подняться. Шаг вперёд, удар эфесом кладенца в забрало — стальная решётка смялась, окрасившись красным. Ловчий прижал острие шипящего клинка к горлу Варсонофия. — Всё кончено, архимандрит, — холодно сказал Святогор. — Твой котёл остыл.

Тяжёлые дубовые двери зала разлетелись от удара. В помещение ворвались лояльные гвардейцы. Впереди шёл Архимандрит Филарет, держа в руках тяжёлый латунный жезл — символ власти. — Взять его, — тихо, но отчётливо приказал Филарет. — Его ждёт Суд Шестерни. На Тракте предателям не место.

Гвардейцы быстро навалились на полуразрушенный экзо-костюм, утаскивая брыкающегося, хрипящего Варсонофия вглубь коридоров. Полис выстоял. По венам Железного Покрова снова побежал мирный пар.

Утро следующего дня встретило экипаж жаром Великой Кузни. Огромные своды были заполнены гулом сотен молотов. Архимандрит Филарет стоял перед Святогором. За его спиной на стальных стапелях высилась огромная тёмная фигура, укрытая брезентом. — Вы спасли наше Сердце, Ловчие, — произнёс Филарет. — Старая ваша «Буханка» хороша, но Тракт за перевалом не прощает слабой брони. Возьмите это. Из закромов Покрова.

Монахи-ковачи потянули за канаты. Брезент с шуршанием упал на бетонный пол. Перед экипажем стояло тяжёлое армейское шасси «Урал-Молот 6х6». Огромные зубастые колеса в рост Тимки, три ведущих моста с мощными рессорами, капот, обшитый толстыми листами красной меди. Это был настоящий сухопутный крейсер.

— Это… это же шедевр, — прошептал Никифор, бережно прикасаясь к массивному карданному валу. — Какая сталь! Какое литьё!

Перестройка заняла трое суток. Работали без сна. Никифор руководил процессом, Тимка сновал между колёсами, подавая медные гайки. Они не просто строили новую машину — они переносили душу своего старого дома на новое тело. Жилой модуль-терем бережно перенесли краном на мощную раму «Урала». На крыше занял своё место тяжёлый факеломет. Броню кабины дополнительно усилили янтарной закалкой.

Святогор поднялся в просторную кабину нового зверя. На рулевую колонку он лично установил старый, потёртый латунный штурвал от их первого «бобика». Металл хранил память о тысячах пройденных вёрст.

Экипаж занял свои места. Марья устроилась на пассажирском сиденье. Дед Никифор, довольно кряхтя, устроился позади. Тимка зажал в кулаке свой амулет и прижался лбом к боковому стеклу.

Святогор сел в глубокое кожаное кресло пилота. Механический окуляр сфокусировался на приборной панели. Он вставил тяжёлый стальной ключ в замок зажигания и повернул.

Стартер тяжело взвыл. Раз. Два. И тут огромный шестицилиндровый горный дизель «Молота» отозвался. Он взревел — низко, басовито, так, что задрожали стёкла Диспетчерской. Пол под колёсами заходил ходуном. Это был не рокот лёгкой легковушки, а чистый, первобытный гнев приручённого железа. — Ну, с Богом, — негромко сказал Святогор.

Огромные двустворчатые стальные ворота Полиса Железный Покров со скрежетом поползли в стороны. За ними бушевала метель. Белая стена Стыни ждала их.

«Броне-Урал» медленно тронулся с места, сминая огромными колёсами первый девственный снег. Впереди лежал заснеженный, смертельно опасный горный перевал. И бесконечный серый бетон Тракта.

Глава 33. Обкатка

Огромные шестерни внешних ворот Железного Покрова сошлись за спиной с тяжёлым, глухим ударом. Металлический лязг многократно отразился от гранитных стен ущелья и затих, поглощённый воем разыгравшейся метели.

Впереди лежала Стынь.

«Урал-Молот»