начала заталкивать волокна под гайку. — Затягивай! Никифор рванул ключ в обратную сторону. Металл заскрипел сыто, плотно. Пар перестал свистеть. Гул насоса сменился ровным, басовитым урчанием.

— Ну вот, — Степанна вытерла лоб грязным рукавом. Она посмотрела на Никифора. — Вроде не совсем ещё из ума выжил, дед. Рука у тебя… правильная. Новгородская закалка.

— А то! — Никифор осторожно спустился, держась за бок. — Я Никифор, главный механик у барина.

— А я Степанида Ивановна, — старуха ловко спрыгнула на бетон. — Бывшая старшая обходчица сорокового участка. Пойдём лучше в «Клеть», у меня горло пересохло. Разговор есть к вашему барину.

В «Клети» было людно и душно. Никифор и Степанна устроились за угловым столом. Оба были перемазаны сажей, но в глазах горело торжество людей, укротивших взбесившийся пар. — Крепкий табак, — Степанна кивнула на кисет Никифора. — С Мокроусова Полиса?

— С него, — буркнул Никифор. — Задвижка-то на редукторе… Давно её клинило?

— Месяц как подвывала, — Степанна глубоко затянулась. — Да эти кочегары здешние только кувалдой махать умеют. Кабы не ты, старый, треснул бы чугун.

Святогор тихо опустился на лавку напротив. Следом скользнула Марья. — Кочегары сказали, ты Тракт в этих краях пупом чуешь, Степанида Ивановна, — ровно произнёс Святогор. — Впереди у моста «крестовики» стоят. Клыч со своей бандой и паровой пушкой.

Степанна медленно выпустила дым, глядя на Святогора с холодным прищуром. — Клыч у моста засел крепко. Стены у заставы толстые, бетонные, в лоб их не взять. Твой «Урал» хорош, медью обшит, но против калиберного снаряда он не сдюжит. Поломают машину, хабар отнимут, а вас вдоль Тракта на столбах повесят.

— Платить пошлину я не буду. Есть обходной путь?

Степанна достала из кармана латунный тубус и вытряхнула на стол свиток из промасленной парусины. — Смотри, Ловчий. Вот тут мы сейчас, в Тёплом Ключе. Тракт идёт прямо к ущелью, на мост. А вот здесь, в пяти верстах к западу, начинается Старый Проран. Мёртвая ветка. Её забросили полвека назад.

Никифор наклонился над картой. — Так тут же тоннели насквозь через гранит идут. Ежели завалило?

— Завалило, — подтвердила Степанна. — В двух местах. Но ущелье там неглубокое, можно по дну карьера пройти. Там гать старая из лиственницы лежала. Лиственница в воде не гниёт. Твой трёхмостовый «Урал» проползёт.

Святогор всматривался в карту. — Почему Клыч там засаду не держит?

Степанна сухо усмехнулась. — Потому что Клыч — солдат, а не обходчик. Он привык воевать там, где бетон. А в Проране бетона нет. Там дикие карьеры. И там… неспокойно. Ржавники гнездятся. Навь в тех тоннелях сырая, тяжёлая. Стоит машине застрять — сожрут заживо.

— Но ты дорогу помнишь, — заметила Марья.

— Я этот Срез своими ногами исходила, — Степанна свернула карту. — Я проведу ваш сухопутный крейсер. Но у меня своё условие.

— Какое? — спросил Ловчий.

— Забираете меня отсюда, — Степанна хлопнула ладонью по столу. — Тёплый Ключ доживает последние годы. Угля почти не осталось, солярка — дрянь, скоро Стынь всё выстудит. Не хочу замерзать тут как собака. Везите меня на юг. Туда, где можно нормального хлеба поесть.

— Старуха в экипаже — к лишним хлопотам, — подал голос Никифор, хотя в глазах его светилось одобрение. — Она ж ворчать будет всю дорогу.

— Кто бы говорил, пень новгородский! — огрызнулась Степанна. — Я тебе ещё и за давлением в котле присмотрю, чтоб твои рёбра срастались в тепле!

Святогор молчал несколько секунд, взвешивая риски. Идти через «крестовиков» — верный бой. Прорываться через Проран — риск технический. А в механике и силе своей команды Святогор не сомневался.

— По рукам, Степанида Ивановна, — Святогор протянул старухе руку. — Завтра на рассвете прогреваем дизель. Готовь свои вещи.

Степанна крепко, по-мужски пожала его ладонь. — Вещей у меня — только укладка с инструментом да карта, — сухо ответила она. — К рассвету буду у машины. Смотри только, Ловчий, чтоб твой «Урал» не подвёл.

— Не подвёл, — ровно ответил Святогор. — Спите. Завтра будет тяжёлый день.

Глава 35. Вход в Проран

Сырой рассвет над Тёплым Ключом поднимался неохотно, словно раздвигая тяжёлые, набухшие грязной влагой тучи. Воздух в бревенчатом ангаре Прохора застоялся, пропитавшись запахами горелого каменного угля, застарелого навоза и резкой, кислой солярки.

Святогор повернул ключ в замке зажигания.

Стартер «Урала» тяжело, натужно ухнул раз, другой, прокручивая замёрзший за ночь вал, а затем шестицилиндровый дизель взревел.

Звук был настолько плотным и низким, что с потолочных балок ангара полетела сухая труха, а стёкла в каморке над воротами мелко задрожали. Из выхлопной трубы, выведенной вверх за кабиной, вырвалось густое облако чёрного, пахнущего серой дыма. Машина прогревалась, ровно и мощно содрогаясь всем своим телом.

Баба Стёпа поднялась в кабину первой. Из вещей у неё была лишь старая брезентовая укладка с парой ключей да потёртый тубус с картой. Она бесцеремонно устроилась на среднем сиденье, пахнущая мокрой шерстью, махоркой и дёгтем. — Пошли, Ловчий. Время — солярка. «Крестовики» караулы меняют на восходе, сейчас им не до обходных троп.

Святогор выжал тяжёлую педаль сцепления, с металлическим хрустом воткнул первую пониженную и плавно отпустил педаль. «Урал-Молот», сминая колёсами ледяной наст, медленно выкатился из ангара.

Застава спала. Только у чугунной бочки на выезде курился дымок догорающих углей, да сонные часовые лениво проводили взглядом медный капот уходящего грузовика. Шлагбаум был поднят.

Святогор направил машину мимо водонапорной башни, туда, где серый бетон основного Тракта уходил на восток, а в сторону ущелья ответвлялась узкая, заваленная буреломом просека.

«Урал» качнулся, когда передний мост перевалил через бетонную кромку и ухнул в глубокий кювет. Протектор шин с хрустом подмял молодой лёд, колёса провернулись в глиняном месиве, но три ведущих моста сделали своё дело. Машина упрямо выползла на старую грунтовку.

Дорога здесь была мёртвой. Когда-то этот срез мостили колотым булыжником, но теперь камни поросли лишайником и ушли глубоко в землю. Святогор почувствовал бездорожье сразу — штурвал рванулся в руках с такой силой, что едва не вывихнул пальцы. Без гидроусилителя руль приходилось держать мёртвой хваткой.

Внутри жилого модуля загремело железо. — Святогор, матерь твоя кузница! — донёсся яростный крик Никифора. — Ты потише иди! У меня тут чугунок со щами сейчас по всей плите разлетится!

Степанна в кабине только едко усмехнулась.

— Иди-иди, Ловчий, не слушай этого новгородского неженку. На такой колее остановишься — мосты в грязь усадишь. Раздатку держи во второй позиции, пусть все колёса гребут.

— Сама ты неженка, Степанна! — отозвался из глубины модуля Никифор.

— У меня на этой колымаге рёбра скрипят сильнее, чем твои рессоры! Тимка, держи ухват!

Дорога вела всё глубже в теснину. Гранитные стены Прорана начали сжиматься, подступая