линзу своего окуляра. Микро-реле застрекотало.

В структуре фильтрующей бумаги Святогор разглядел микроскопические, похожие на ржавчину, частицы. Но это была не обычная коррозия. Частицы слабо, едва заметно пульсировали тусклым фиолетовым светом.

— Ржавая Пыльца, — тихо произнес Святогор.

— Что это, барин? — прохрипел Никифор, наклоняясь над столом.

— Особая горная форма Нави, — пояснил Ловчий, убирая окуляр. — В отличие от Моры, она не гниет и не парализует. Она ускоряет коррозию металла в сотни раз. Попав в масляную систему котла, эта дрянь за час превратила бы освященное масло в абразивную пасту. Еще два часа — и поршни заклинило бы намертво. А затем — взрыв, способный разнести половину горы.

Никифор присвистнул, с уважением и ужасом глядя на ржавые крупинки.

— Кто обнаружил саботаж? — спросил Святогор, поворачиваясь к Иноку-Дознавателю.

— Главный Мастер-Кочегар, Инок Пафнутий, — ответил дознаватель. — Он сейчас в своей келье, дает показания.

Келья Пафнутия располагалась прямо в машинном зале. Это был пожилой, сутулый инок, чьи руки были покрыты шрамами от ожогов, а брови опалены жаром котла. Он сидел на чугунном табурете, нервно перебирая стальные четки.

— Я заметил скачок давления на главном манометре, — хриплым, уставшим голосом рассказывал Пафнутий. — Стрелка прыгнула в красную зону. Я тут же перекрыл подачу и врубил аварийный сброс пара. Когда вскрыл блок фильтров — увидел эту… скверну.

— Ты видел кого-нибудь постороннего в машинном зале незадолго до этого? — жестко спросил Святогор.

Пафнутий замялся. Его пальцы быстрее заскользили по четкам. — Я… я не уверен, что это имеет значение… — пробормотал кочегар.

Святогор шагнул к нему вплотную. Холодный взгляд серых глаз Ловчего придавил инока к табурету. — Говори, — ледяным тоном отрезал Святогор. — Если котел рванет, твои четки расплавятся вместе с тобой.

— За час до смены… — выдавил из себя Пафнутий, сглотнув, — я видел здесь Инока Игнатия. Из «Черных Ковачей». Он сказал, что пришел сверить показания тепловых датчиков.

При упоминании «Черных Ковачей» Инок-Дознаватель за спиной Святогора напрягся. Сервоприводы в его маске тихо зажужжали.

— Кто это такие? — спросила Марья.

— Еретики! — с отвращением проскрипел Дознаватель. — Радикальная секта, что откололась от Стального Духовенства. Они верят, что Навь можно «приручить» и сплавить со священной сталью, создав более совершенные механизмы. Хула на Сердце Перуна! Их мастерские расположены в Нижних Штольнях.

Святогор переглянулся с Марьей и Никифором. Детективная нить натянулась. Он повернулся к Дознавателю.

— Веди нас в Нижние Штольни. Я хочу поговорить с этим Игнатием.

Инок-Дознаватель на мгновение замер, а затем медленно кивнул. В его единственной красной линзе отразилось пламя Великого Котла.

Глава 30. Логово Черных Ковачей

Утро в Полисе Железный Покров наступало не по солнцу, а по звуку Великого Парового Органа.

С первыми ударами стотонных молотов, отбивающих гимн Вечному Движению, в гостевых кельях-казармах вспыхнули плазменные светильники. Святогор поднялся с жесткой железной нары. Воздух в каменной комнате был сухим и теплым, пропитанным запахом озона и раскаленного металла.

Команда готовилась к спуску в Нижние Штольни.

Марья тщательно проверяла натяжение янтарной жилы на своем струномете. Девушка смазывала вороток густым веретенным маслом, готовя оружие к сырости рудничных туннелей. Дед Никифор с довольным кряхтением затягивал на поясе тяжелый брезентовый подсумок с набором разводных ключей, щупов и манометров.

Святогор облачался в свой боевой тегиляй. Он проверил заряд янтарно-плазменного чипа в рукояти кладенца, закрепил на поясе сумку с дымовыми шашками и протянул коротковолновую рацию Тимке.

— Порядок такой, юнга, — жестко проговорил Ловчий. — Ты остаешься в Верхней Кузне. Будешь помогать Иноку-Плавильщику чистить тигли. Но главное — держи ухо востро. Если услышишь по рации кодовое слово «Перегрев» — немедленно доложи Архимандриту Филарету. Усек?

— Усек, Святогор! — серьезно кивнул Тимка, прижимая к груди тяжелый аппарат. — Не подведу.

Клеть-подъемник, на которой их спускали в Нижние Штольни, походила на гигантскую железную клетку, подвешенную на трехсаженных цепях. Вместо со Святогором, Марьей, Никифором и Иноком-Дознавателем в клеть вошли двое Иноков-Гвардейцев в тяжелых пневматических рясах с паровыми бердышами.

Клеть со скрежетом сорвалась вниз.

Чем глубже они опускались, тем сильнее менялась атмосфера. Чистые, залитые светом цеха Верхнего Полиса сменились полутемными, сырыми туннелями, грубо прорубленными в скальной породе. По стенам сочилась ледяная вода, смешиваясь с масляными потеками. Пахло рудничным газом, кислотой, мокрой ржавчиной и чем-то еще… едва уловимым, сладковатым, тошнотворным духом спящей Нави.

Через триста саженей спуска клеть с глухим ударом остановилась. Они вышли в огромную пещеру.

Здесь располагались мастерские Черных Ковачей.

В отличие от стерильных кузниц Стального Духовенства, это место походило на алхимическую лабораторию безумца. В чанах из свинца и меди булькала кислота, в которой иноки-еретики вымачивали кости навьих тварей. На верстаках из черного базальта были разложены чертежи гибридных механизмов — паровых сервоприводов, сплавленных с органическими сухожилиями.

Из темных углов на прибывших смотрели десятки пар недружелюбных глаз. Черные Ковачи — иноки в темных, прожженных кислотой робах — прекратили работу и молча окружили клеть. В воздухе повисло тяжелое, наэлектризованное напряжение.

Инок-Дознаватель сделал шаг вперед, подняв свой силовой жезл. — Именем Архимандрита Филарета! — механическим голосом проскрипел он. — Мы пришли к Иноку Игнатию по делу об осквернении Великого Котла!

Толпа еретиков расступилась. Из центральной кузни к ним вышел высокий, широкоплечий инок в черном кожаном фартуке поверх рабочего экзо-костюма. Его лицо не было скрыто маской. Это был мужчина лет сорока, с коротко стриженной бородой, высоким лбом и горящими фанатичным огнем серыми глазами. На его руке-манипуляторе тускло блестел сложный калибровочный инструмент.

Это был Инок Игнатий, глава Черных Ковачей. Он обвел взглядом гвардейцев, Инока-Дознавателя, но его взгляд остановился на черненом перстне с молнией и мечом на руке Святогора.

— Потомок Первых Кузнецов, — с холодным, сдержанным уважением произнес Игнатий. — Какая честь для наших скромных штолен.

— Именем Архимандрита, — отчеканил Дознаватель, — ты был замечен у Великого Котла за час до саботажа. Ты осквернил священные фильтры.

Игнатий не стал отпираться. Он спокойно вытер руки промасленной ветошью. — Я был у Котла, — подтвердил еретик. — Сверял показания тепловых датчиков. Но я не портил фильтры. Я нашел их уже оскверненными.

— Лжешь, отступник! — проскрипел Дознаватель.

— Лжет тот, кто боится правды, — холодно парировал Игнат. Он повернулся к Святогору. — Ловчий Громов. Ты носишь клеймо Первых Кузнецов. Твой глаз не затуманен фанатизмом. Ты ищешь истину или козла отпущения?

— Я ищу того, кто подложил Ржавую Пыльцу, — ледяным тоном ответил Ловчий. — Твои люди?

Игнат качнул головой. Он подошел к одному из бронированных лабораторных сейфов, провернул массивный штурвал и достал опечатанный свинцовый контейнер. — Я тоже