Мы с Мэнди редко виделись, слыша друг о друге только от тебя. Я знал все ее сокровенные тайны, но мог быть уверен, что она моих не знает. Да и откуда ей было их узнать, если ты рассказывала ей только то, что я был готов раскрыть тебе сам?

Мы с ней терпели друг друга только на твоих еженедельных посиделках с вином у нас дома. На моей территории я тщательно следил за тем, чтобы она не пропускала своей очереди оплачивать выпивку, а я получал свою долю. Но мы так и не прониклись теплыми чувствами друг к другу. Скажем так, мы достаточно оттаяли, чтобы ты не замечала вражды между нами.

Ты говорила, что она милая, забавная и трудолюбивая, но пьет слишком много вина дома в одиночестве. О да, она была одинока. Травмирована и охвачена тревогой. Одинока, потому что – задолго до того, как ты ее встретила, – ее парень изменил ей с ее бывшей лучшей подругой. Травмирована, потому что так и не смогла оправиться от их предательства. А тревога объяснялась тем, что она не переставала думать о них ни на миг. Проверяла их соцсети, мучила себя фотографиями их счастливой совместной жизни.

Это рассказала мне ты. Все эти мелкие детали и то, как много Мэнди могла предложить в качестве друга, как повезло бы с ней какому-нибудь парню. Я сохранял невозмутимое выражение лица и просто понимающе кивал на все.

Ты переживала из-за ее проблем так, будто они были твоими собственными, и помогала ей, раз за разом выслушивая, что нового запостили ее бывший парень и бывшая лучшая подруга в своих социальных сетях. Я так и не осмелился сказать вслух, что, возможно, существовала веская причина тому, почему они оба были бывшими. К этому парню я не испытывал ничего, кроме огромного уважения, что он сбежал от этой стервы со всех ног, предварительно позаботившись о том, чтобы ее лучшая подруга пересекла финишную черту вместе с ним.

Нашим третьим лишним была Мэнди, но она изо всех сил старалась заставить почувствовать себя таковым именно меня. Вот почему вряд ли бы нашелся более шокированный человек, чем я в тот вечер, когда она попыталась поцеловать меня на кухне.

Она протиснулась мимо меня, чтобы взять штопор, пока я высыпал чипсы в миску, и, видимо, восприняла мой удивленный поворот к ней как знак одобрения, после чего прижала меня к столешнице своими бедрами и свои ядовитые губы к моим.

Само собой, я оттолкнул ее, и это пришлось ровно на тот момент, когда ты спустила воду в нашем туалете на первом этаже. Туалете, который мы с тобой окрестили на вторую ночь после твоего переезда. Мэнди решила, что мой отказ объяснялся страхом быть пойманным. Насколько же может заблуждаться человек? Как я мог так заблуждаться? Все это время она вела себя как сука, а оказалось, что она просто ревновала. У тебя было то, что хотела она. А я-то думал, что она хотела отобрать тебя.

Я колебался, стоит ли тебе рассказывать. Она была твоей лучшей подругой, и твое сердце было бы разбито, если бы ты вдруг обнаружила, что она вовсе не являлась тебе другом. Поэтому я поставил перед собой задачу выяснить, что же на самом деле представляет собой Мэнди. Чтобы прийти к неожиданному, но в то же время совсем не удивительному открытию, что бывшие парень и ее лучшая подруга, которые так обидели Мэнди, были настолько же реальными, как и мое мнимое наследство, много усилий не потребовалось.

После этой маленькой находки я постарался больше никогда не попадать на ваши винные вечера. Брал дополнительные поздние смены в кафе, жалуясь на нехватку персонала. Прошло целых две таких вечеринки – в сумме месяц, – прежде чем все началось. Небольшие шуточки в мой адрес. Колючие комментарии милой Мэнди о том, что я бегаю за тобой, как щенок. Что я немного странный. Что я душный, контролирующий.

Я знал все это, потому что установил камеру прямо над занавеской в нашей гостиной. Уже готовясь к будущей работе, о которой я еще понятия не имел.

Я не думал, что ты воспримешь ее слова всерьез, но все равно беспокоился, что ты не возражала ей, недостаточно упорно защищала меня.

Я имею в виду, как можно быть прилипчивым щенком и каким-то властным монстром одновременно? Я был предан тебе, как щенок, это да. Но властным? Ни в каком другом смысле, кроме как в том, что мне нравилось видеть, что ты счастлива, что ты в безопасности, что никто не использует тебя в своих интересах и никто никогда не причинит тебе вред.

А Мэнди, я знал, рано или поздно это сделает.

Глава 48

Джен хотелось врезать Льюису по его мерзкому лицу. Разбить его за неизменно дерьмовое поведение, но также и при мысли о том, что такой, как он, мог бы сделать с Дейзи, если бы ему представилась подходящая возможность. После того как он замолчал, в комнате воцарилась тишина; никто не знал, что еще можно сказать.

Билл прекратил расхаживать, что делал с тех пор, как Льюис закончил рассказ. Все то время, пока он ходил вдоль каменных стен, его взгляд то и дело метался к камере наверху, и он напомнил Джен пойманного в клетку зверя. Возможно, от него тоже стоило ожидать сюрпризов.

Дейзи. Была ли она в безопасности сейчас? Был ли Том с ней? Могла ли Джен рассчитывать, что все закончится хорошо, если она честно будет следовать правилам этого маньяка? Удовлетворили ли его ответы, которые он якобы искал? Ведь это был человек, который считал нормальным собрать вместе трех незнакомцев под угрозой разоблачения их самых постыдных секретов, а потом запереть их в подвале, вынуждая покаяться.

Нет, она не могла доверять никому. Что же ей оставалось теперь? Паника, которую она изо всех сил пыталась подавить ранее, снова всколыхнулась.

– Что, если он не собирается выпускать нас отсюда? – она не хотела произносить это вслух, но не смогла сдержать эту мысль.

Билл отреагировал первым. Спокойно, уравновешенно.

– Это невозможно. Как мы уже выяснили, нас будут искать.

Джен покачала головой:

– Но когда они начнут? Когда обнаружат, что Дейзи никто не забрал из школы, плачущую и напуганную? Билл, наверное, прошло уже достаточно времени. Я могу только предполагать, что она сейчас у Тома и они меня ищут.

На ее глаза навернулись слезы отчаяния и страха.

– Или