— Смотрите! Смотрите!

У камней, поблёскивая белым брюхом, билась оглушённая форель. Ещё одна лежала боком на мелководье. Третью медленно сносило течением.

Эль захлопала в ладоши и запрыгала по берегу, как девчонка:

— Получилось! Рыба! Настоящая рыба! Я поймала рыбу!

— Ты её контузила, — поправил Майор. — Впрочем, в истории войн это тоже считалось результатом.

Вик бросился первым, поскользнулся, больно ударился босой ногой о камень, но поймал добычу обеими руками. Рыба дёрнулась — скользкая, сильная — и едва не ушла. Эль прижала вторую к гальке, Сай выхватил третью у самого переката и посмотрел на неё так, будто от имени всего рода Гринсволдов лично извинялся за это варварство.

— Видишь? — сияла Эль. — Работает же! Работает!

Рыбы оказалось три. Сай выпотрошил их быстро и ловко, без лишней скрупулезности, промыл в ручье и нанизал за жабры на свежесрезанный прут.

Вскоре над костром поплыл дивный запах свежеприготовленной пищи

Вик замер. Ни разу еще он не вдыхал такого аромата: смешанный с дымком запах горячей форели, чуть обуглившейся кожицы, капающего на угли жира и чего-то ещё — сладковатого, речного. Эль, не отводя глаз, смотрела на рыбу.

— Долго ещё?

— Если нравится есть уголь — можно ускорить, — пояснил Сай. — Это натуральна еда, ее недостаточно просто разогреть! Или хочешь отравиться?

— Не хочу.

— Тогда жди.

Ждать оказалось труднее всего.

Наконец, а Сай снял с огня первую форель, разделил на три части. Вик схватил протянутый хвост, обжёг пальцы, но добычу не выпустил. Мясо было горячее, белое, распадалось на сочные слои и таяло во рту. Соль почти не чувствовалась, а вот дым пропитал все. Вик ел, обжигался, и не мог остановиться. В жизни он не пробовал ничего вкуснее!

Эль уверенно вгрызлась в свою рыбину и тут же, закашлявшись, выплюнула на ладонь что-то тонкое и острое.

— Это ещё что такое⁈

— Кость, — сказал Сай. — Осторожнее, их там много.

Девушка поднесла находку к глазам и уставилась на неё с искренним изумлением:

— У неё внутри… кости? Настоящие? Как у человека?

— Скелет. Рыба же позвоночное.

— Я думала, еда — это просто еда. — Она с ненавистью отбросила кость. — А у неё, оказывается, скелет. Ты не говорил, что это ловушка с мясом.

— Я сказал, что это рыба.

— Надо было сказать, что она кусается изнутри.

Вик коротко рассмеялся — сам от себя не ожидал.

Дальше Эль ела уже медленно, недоверчиво ощупывая языком каждый кусок, но не остановилась, пока от рыбины не остался обглоданный хребет. Потом внимательно рассмотрела и его.

Рыбы было мало, но она показалась настоящим пиром. Может, потому что ещё недавно эта еда плавала сама по себе.

Покончив с завтраком, они двинулись дальше.

Лес стал суше. Под ногами уже не хлюпало, хотя корни по-прежнему норовили поймать ботинок. Сай шёл впереди, будто читал одному ему видимую разметку. Эль то обгоняла его, то отставала, то исчезала на пару шагов в сторону — и возвращалась с видом человека, который проверил местность на предмет личной обиды.

— Сюда, — сказал Сай и свернул в узкий проход между кустами.

Для Вика это был просто проход, каких сотни. Но Сай присел и показал: примятую траву, вдавленные следы в мягкой земле, содранную кору на молодом деревце.

— Оленья тропа. Или косули. Они тут к воде ходят.

Эль мгновенно оживилась:

— Их можно есть?

— Если поджарить, то да.

— То есть мясо само проложило себе дорогу?

— Очень грубо сказано, но… да.

— Нравится мне эта планета.

Чуть дальше, на влажном песке в тени большого корня, Сай показал им другие следы. Уже не копыта — лапы. Широкие, с отчётливыми отметинами когтей.

Эль сразу положила руку на плазмаган.

— Это уже не мясо?

— Волк, — сказал Сай. — Опасный хищник.

— Позвольте, зачем терраформированному миру волки? — удивился Майор. — Федерация что, решила добавить в бочку меда ложку дегтя, чтобы вам тут, в раю, не скучать?

— Нет. Для экологического баланса, — ответил Сай. — Чтобы олени не сожрали молодые посадки. Чтобы косули не расплодились сверх меры, а потом не дохли от голода целыми стадами. Чтобы больные животные не разносили заразу. Здесь всё делали не просто для красоты.

Эль, сузив глаза, разглядывала след.

— На людей они нападают?

— Всё возможно, если потерять осторожность.

— Значит, здесь как везде.

И она пошла дальше. Внешне Эль оставалась спокойна, но теперь держала плазмаган наготове.

Внезапно лес оборвался.

Сначала Вик решил, что впереди скала. Потом разглядел опоры.

Они стояли поперёк просеки и уходили в обе стороны между деревьями: гигантские бетонные ноги, заросшие мхом и кустарником. Наверху лежала широкая балка монорельса, на которой местами уже успели вырасти маленькие деревца. На старом указателе едва читались какие-то цифры и стрелка, показывающая туда, куда давно никто не ездил.

— Что это? — спросил Вик.

— Монорельс, — сказал Сай. — Это дорога такая, по ней поезда ходят.

— А где поезд?

— Нигде.

Майор пояснил:

— Это часть транспортной сети.

— Что?

— Ну, она должна была соединить купола, будущие города, аграрные зоны, речные порты, узлы снабжения. Судя по всему, эту линию построили почти полностью, возможно, даже гоняли тестовые составы. А массовое движение так и не запустили.

Вик смотрел на опоры и не мог осознать увиденное.

Это было совсем не похоже на станцию, где каждый лишний метр выжимали досуха, продавали и снова делили. Здесь кто-то щедро, с размахом построил дорогу для будущих тысяч людей — которых ещё не было. А они так и не пришли.

— Предки правда так строили? — спросил он. — Просто так, про запас?

— До гибели Федерации человечество иногда умело смотреть дальше следующей наследственной грызни, — ответил Майор.

Сай помрачнел:

— Федерация тоже не была святой.

— Зато она строила миры.

— А потом развязала войну с биосами.

Эль предупреждающе подняла руку:

— Сай, не начинай.

— Для войны обычно нужны две стороны!

Несколько секунд было слышно только, как ветер гудит в старой балке да где-то в лесу трещит сойка.

— Ладно, идемте, — наконец произнес Вик. — Это все дела старые. Нечего их ворошить.

Перейдя просеку, они пошли дальше вдоль остатков монорельса.

Чем дальше они углублялись в лес, тем беззаботнее вела себя Эль.

Углядев на одном